Ближний Круг

И на любопытный взгляд Клавдии мне было ответить нечем: я понятия не имел, что тут делаю.

— Тогда чем могу быть полезна? — всплеснула руками Клавдия.

— У Константина Александровича светлая душа, но тёмные мысли, — сказал Платон. — Я подумал, что лучше вас с этим никто не справится.

Я всё ещё ничего не понимал, а вот Клавдия внезапно просто засветилась, как лампочка.

— О, я всегда рада помочь!

— Покажете нам, с чем придётся работать?

— Конечно! — Клавдия бросилась обратно к крыльцу. — Идёмте скорее!

— Секунду! — подал я голос. — Что вообще происходит? Что там, в этой больнице?

Клавдия, держась за ручку двери, повернулась ко мне. Выглядела она удивлённой.

— Больные, Константин Александрович.

— И с какого бока тут я? Я не врач.

Наложить повязку, шину — конечно, сумею. Сделать искусственное дыхание. Особенно рот в рот… Тут пришлось заставить себя оторвать взгляд от приоткрытых губ Клавдии и посмотреть ей в глаза.

— Просто зайдите, — сказал Платон. — Вас там не укусят, я ручаюсь.

Весь мой предшествующий опыт протестовал против того, чтобы «просто зайти» в неизвестное место, в компании людей, которых я, по сути, не знаю. Однако здравый смысл подсказывал, что Платон прав. Я ведь здесь — не легенда Сопротивления, которая жрёт покушения на завтрак. Я — с одной стороны, представитель древнего и уважаемого рода, а с другой — известный всем бесперспективный лоботряс без гроша за душой. Заманивать меня в ловушку таким изощрённым способом было просто некому. У меня и врагов-то тут пока не было. Если не считать Федота, конечно. Однако я сильно сомневался, что тот за прошедшие часы успел прийти в себя, вычислить меня и подкупить учителя.

Вздохнув, я покорился.

Внутри здание выглядело уныло. Краска облезала со стен, рассохшиеся доски под ногами скрипели. Пахло… больницей. Этот запах, наверное, во всех мирах плюс-минус одинаковый. Запах, говорящий: «друг, у тебя что-то пошло не так, но о тебе уже заботятся».

В палатах лежали по пять человек. Мы зашли в первую же и застали там врача — мужчину лет сорока, с бородой до ключиц. Он что-то делал с капельницей бледной девушки с глубоко запавшими глазами. Девушка выглядела так, будто одной ногой уже стояла в могиле. Взгляд, которым она скользнула по нам, был совершенно безучастным.

— Никанор Борисович, это не нужно, — сказала Клавдия, коснувшись плеча доктора.

Тот оглянулся на неё. На лице — полнейшее непонимание. Впрочем, недоумевал не он один. Я тоже не мог понять, к чему всё это идёт. Но здраво рассудил, что лучше один раз посмотреть, чем два часа «почемучкать».

— Не бережёте вы себя, Клавдия Тимофеевна, — с укоризной сказал доктор. — Третья на этой неделе будет…

— Лучше познакомьтесь с моим новым другом! — Клавдия, сияя как монета, представила меня.