Бубновая дама

Только на него я и была способна, с точностью тренированного каскадера свалившись не на черепицу или что-то острое, а ровнехонько на каминную трубу, увенчав ее, как вишенка тортик.

— С мягким приземлением… — прокряхтела я, впервые порадовавшись, что оказалась в этот кошмарный день в корсете. Он не смягчил падения, но подозреваю, что без него моим костям пришлось бы тяжелее.

Единственное, что хоть как-то утешало: мои преследователи не решились на подобный прыжок и теперь громко и образно рассказывали мне, что сделают, когда спустятся и поймают меня на крыше этого дома. Мне думать хотелось меньше всего. Скорая гибель отступила, а адреналин давно схлынул, поэтому я сосредоточилась на том, чтобы осторожно слезть с моего импровизированного трона.

— Это не трон, это унитаз, — обозревая дырку под собой, постаралась я взбодриться. — С твоей везучестью только такое и может попасться.

Кое-как приподнявшись на руках и оттолкнувшись ногами, я села на край трубы и перевела дух. Ни жаром, ни дымом не тянуло, так что я без опасений свесила вниз ноги, давая себе передышку.

— Интересно, что с Гедымином?

Вряд ли преследователи убили вампира. И дело вовсе не в благородстве напавших, а в почти кошачьей живучести кровососов. Убить вампира людям сложно, почти невозможно, хотя и сказки об огромной силе клыкастых — враки.

— Ну и что теперь делать? — спросила я у дыры и наклонилась вперед, заглядывая в провал.

«А-а-ать… А-а-ать…» — отозвалось эхо.

— Все печально, — согласилась я. — Хочу в академию, в комнату, окруженную злыми привидениями! Тогда меня точно никто не будет пытаться убить.

Чернота внутри трубы помалкивала, только что-то чуть заметно блестело рядом с одной из стенок.

— Там кто-то есть? — то ли у темноты, то ли у себя уточнила я, ожидая, что блеск вот-вот мигнет, превратившись в два наблюдающих за мной глаза, но даже спустя пару минут ничего не произошло.

Выдохнув, я принялась прикидывать, как избежать еще одной встречи со злодеями. В голову ничего не приходило, а стенка трубы толщиной в два кирпича нравилась мне в роли оплота спокойствия не меньше, чем лавочка.

— Буду здесь жить, — храбрясь, озвучила я бредовую идею. — Совью гнездо… а осенью улечу на юг. Буду… Вот! Буду вороной!

Пролетавшая мимо птица даже повернула ко мне голову и, если бы смогла, наверное, покрутила бы у виска кончиком крыла.

Нервно захихикав — а что еще оставалось? — я на секунду отняла руку от края, намереваясь убрать челку с глаз, и ветер, будто только этого ждал, предательски толкнул меня в спину. С очередным и явно не последним воплем я соскользнула в широкую трубу.

Пролетев несколько метров, я с хрустом приземлилась на что-то колючее и неудобное.