Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Она пользуется этим сходством и копирует стиль первой леди: порой ей удается создать настоящие шедевры, практически от-кутюр. Знакомые восхищаются маминой элегантностью, и только я знаю о том, что ее гардероб почти полностью состоит из перелицованных вещей. Но это совсем незаметно. Юбка или брюки, блузка, пиджак, а затем — серьги, а может быть, цепочка, и впору отправляться не на работу — на прием к английскому послу.

Но есть еще одно, главное украшение, которое мама использует лишь в особых случаях, — настоящие французские духи. Я восхищенно замираю, когда она бережно, едва касаясь кожи, наносит крошечные капли на запястья, дотрагивается до мочек ушей.

В ней появляется шарм, изящность; светло-серые глаза становятся зелеными — как у кошки… Нежный аромат горьковато-пряных цветов разносится по квартире, преображая все вокруг, делая немного другой не только маму, но и меня.

Откуда взялись эти духи? Был ли это подарок моего отца, который ушел из семьи два года назад? Или какого-то другого мужчины? Мама молчит. Но мне кажется, я знаю ответ. Это не просто духи, это символ иной жизни: красивой и легкой. Это поэтичный запах Парижа, бунтарский дух Рима, благородный холодок Лондона.

Это декольтированные вечерние платья, спортивные кабриолеты, благородные вина. Это то, о чем мама читает в книжках, которых так много в нашей квартире.

Франсуаза Саган, Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Уилки Коллинз… Мама забирается на диван, поджимает ноги, включает бра и сидит так часами, переворачивая страницу за страницей. Челка падает на лоб, мешает чтению; на маминых коленях, засунув голову под крыло, дремлет попугай. Страшась нарушить эту блаженную вечернюю тишину, я прижимаюсь к маме и закрываю глаза.

В полудреме я представляю себя взрослой — такой же красивой, как мама, только более удачливой.

Когда мама уходит на работу, я продвигаюсь чуть дальше в своих мечтах. Надев мамины платья и украшения, я подкрашиваю губы ее помадой, глаза — тенями и подолгу рассматриваю себя в зеркале. Я хороша, но все же чего-то не хватает. Одной волшебной капли, которая завершит превращение, сделает из маленького заморыша в обносках прекрасную даму, одетую по последней моде. Но эта капля — запретный плод. Мама не разрешает даже прикасаться к французским духам.

И я, втайне от нее облазившая все ящики и шкафы в доме, почему-то не решаюсь нарушить этот запрет.

Но однажды ко мне приходит Катя, моя лучшая подруга, она же — соперница. Мы в вечном соревновании: кто получит больше пятерок, кому достанется главная роль в школьном спектакле, на кого обратит внимание самый красивый мальчик в классе. Мы готовимся к контрольной по биологии, тема скучная, идет через силу — нам интереснее болтать и сплетничать.

— А у моей мамы есть сережки вот с такими изумрудами.