Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Может, в жизни другой все б сложилось у нас,

Ну а в этой и мой вышел срок.

Белым барсом за ней поднимался Кавказ,

Ну а я уходил на восток.

Все пытаюсь забыть бой в кавказских горах,

Говорю, мол, приказ и война!

Только каждую ночь в снах приходит она,

В белом платье стоит у окна…

Хочу рассказать историю о моей войне в лихие 90-е…

Мы прочно застряли в Ханкале. По местному радио передавали последние сводки по убитым и раненным в федеральных войсках за истекшие сутки. Они откровенно блефовали, и я четко знал, что число пострадавших сильно занижено. Только в сто первом полку потерь было в два раза больше! Нас быстро сморило от пол-литра, и мы пусть и тревожно, но заснули на бетонном холодном полу раздолбанной пятиэтажки.

Утром нас кинули на подмогу спецназу для зачистки одного из жилых домов в поселке городского типа. Из поступившей информации следовало, что на местности засел наркоторговец. В одной из темных комнат, куда уже ступила нога молниеносного спецназа, жалась в грязную покореженную стену юная смазливая наркоманка. Ее ощутимо трясло то ли от холода, то ли от наркотического отходняка, будто она сидела на огромной глыбе льда. Севка, мой боевой товарищ, посмотрел на нее презрительно и, хмыкнув, вышел за чудом сохранившуюся в этой нарастающей разрухе дверь.

Ее отчаянный голос звенел у меня в ушах стотысячным колокольчиком. В голове мелькнула мысль: «Просекла, стерва, что сердце-то мое дрогнуло! Ну да ладно! Достану девахе чуть-чуть порошка, чтобы только не скончалась от ломок». Вот как рассуждал я. А что будет потом, меня не должно волновать!

Но мы умирали не за честь и свободу, а за ваши героин и нефть — всплывают в памяти строчки из армейской песни.

Воровато оглядевшись по сторонам, я достал из кармана перочинный нож и разорвал черный полиэтиленовый мешок. Затем взял на кончик ножа что-то серовато-белое на вид и поднес его к носу. Запах оказался резким и неприятным. Я свернул клочок газетной бумаги в маленький конвертик и ссыпал туда эту отраву. Все, полдела было сделано, оставалось только его доставить.

— Эй, ты где? — пробирался я на ощупь в дом, где электричество и газ «отрезало» уже давно. Но уже на лестнице, почувствовав запах сладковатой гари, я пошел на этот дымный след.

Посреди разрушенной комнаты девушка развела большой костер из остатков паркетной доски. Она сидела к пылающему огню совсем близко, ее колотило беспощадно и лихорадочно. Я сел напротив на шаткий стул, который она еще не успела пустить в «производственный» расход.

— Ну что, солдатик, сын старой оловянной ложки, принес мне гостинчик? А то я грешным делом подумала, что обвел меня вокруг пальца! — произнесла девушка со злорадной усмешкой. Я молча протянул ей конверт с проклятой наркотой.