Чудовищная алхимия. Том 3

А эпическая битва с злыми духами на этом подошла к концу ввиду панического бегства последних.

— Они что, в обморок падают⁈ — пораженно воскликнул Зефир.

— Видимо, да, — отозвался Леопольд, подобрав штаны и размышляя, с чего начать облачение.

Вид у него был колоритный: артефакт, как водится, пощадил обувь и не тронул заплечные мешки. В итоге чернявый стоял сейчас в одних сапогах и с сумкой за спиной, из-за которой торчал стреломет.

Брут в это время раздраженно тявкнул, разглядывая статуэтку танцовщицы. Та почти полностью потрескалась и готова была рассыпаться в любой момент. За все время ношения артефакт так и не восстановился — и, судя по всему, выдержать мог еще лишь один раз.

— Одеваться будем потом, — опомнившись, бросил Леопольду командир. — Собирай вещи и валим. Неизвестно, когда эти твари вернутся.

Чернявый кивнул и принялся подбирать разбросанное, а Зефир задумчиво посмотрел на развратную одежку с привидений, которая никуда не исчезла и продолжала лежать на полу. Наклонившись, он поднял один из пеньюаров и провел пальцами по невесомой ткани. Материя была нежной и изысканной, да и смотрелся этот предмет на злых духах крайне пикантно.

— Призрачные шмотки тоже хватайте! — неожиданно скомандовал он.

Бежавшие всю дорогу до пещеры парни выдохнули, только оказавшись под землей. Нет, никто за ними не гнался, да и деморализованные мертвые девицы так и не появились. Однако это забытое Всемогущей Бойней место, оказавшееся смертельной ловушкой, ничего кроме страха не вызывало. И находиться там никто из друзей больше необходимого не хотел.

Одевшись и сложив трофеи в сумки, товарищи подобрали оставленные здесь же факелы и двинулись в туннель.

Минут через двадцать блужданий по подземельям они вышли в пещеру с хомячьим замком. Брут в этот момент тявкнул деловито и исчез с плеча командира, совершив несколько мгновенных перемещений к стене. Оказавшись на ней, он начал что-то выговаривать встретившим его паукомякам.

Зефир и Леопольд замерли, ожидая пока енот разберется со своей мохнатой паствой. А на укреплениях тем временем началась какая-то суета, отчего чернявый встрепенулся и заметил:

— Чувствую себя будто мы детей обижаем. Пусть мохнатых и с паучьими лапками, но всё же.

— Ага, есть такое… — протянул командир, следя, как к Бруту протиснулся знакомый седой хомяк и вручил туго набитый мешок.

Брут распахнул завязки и сунул морду внутрь. Осмотрев содержимое, он разразился гневной тирадой, распекая старика за скудные дары. Тот в ответ шлепнулся на спину, подставив пузико, и скорчил умильную рожицу, глядя грустными глазками-бусинками. Окружающие паукомяки тут же хором повторили этот жест.