Чудовищная алхимия. Том 3

Переместившись на крышу их дома, енот уселся рядом с трубой и принялся терпеливо ждать.

Прошло минут двадцать, прежде чем внизу началось движение: Хагг засуетился между колодцем и домом, таская вёдра. Вскоре зачадила труба рядом с енотом — видимо, девушки нагревали воду, — а Брут продолжил терпеливое ожидание.

Когда приготовления наконец-то закончились, и рыжая с блондинкой зашли в купальню, енот, похабно оскалившись, переместился на крышу помывочной. Доски там были скрипучими и рассохшимися, поэтому ступать приходилось осторожно. Но как раз из-за их состояния в крыше зияли щели, к одной из которых мохнатый извращенец и приник, оттопырив пушистый зад.

Шло время, и девушки, закончив купание, приступили к покраске волос. Недавно приобретенные алхимические средства нужно было сначала развести в ведре, а уже потом поливать на голову. Кожа при этом не окрашивалась, что делало процедуру довольно простой.

Первой опробовать чудо алхимической мысли вызвалась Варна. Она села на скамью и наклонилась, а Лиса, зачерпывая чёрный раствор, поливала ей на волосы. И буквально через пару минут натуральная блондинка превратилась в жгучую брюнетку. Следом девушки развели ярко-синий состав в другой емкости и поменялись местами.

— У тебя нет ощущения, что на нас кто-то смотрит? — замерла Варна с черпаком в руке.

— Да! — горячо поддержала её Лиса. — Прямо как тогда на подворье!

В купальне на мгновение повисла тишина — и вдруг обе девушки, будто сговорившись, в унисон возмущенно крикнули: «Брут!»

Сверху послышался скрип и какая-то паническая возня. Внезапно старые доски потолка не выдержали и проломились, а упитанный енот сорвался вниз. Мохнатый в этот момент суматошно махал лапами, но летать он не умел, поэтому жесткий пол неумолимо приближался, когда зверь наконец-то вспомнил о своей способности.

Миг — и он исчез, однако в смятении напортачил и материализовался прямо над ведром с синей краской, куда и плюхнулся, разбрызгивая содержимое.

— Ты опять за старое? — наскоро одевшаяся Варна с влажными и растрепанными волосами строго вышагивала вокруг Брута, сидевшего понуро во дворе дома. — И как тебе не стыдно-то?

Зверь выглядел несчастным, но не из-за того, что превратился в мокрую синюю курицу, а потому что его — неуловимого и дерзкого енота, терроризировавшего красоток практически всего Перекрёстка, поймали.

Раскаяния там не было и в помине. Будь Брут образованнее, он бы сослался на инстинкты: птицы вьют гнёзда, коты вылизывают хозяйство, а псы нюхают задницы. Так и у него после всех мутаций и странных происшествий развился инстинкт натурального извращенца, ставший второй натурой, которой он не просто не тяготился, а наслаждался.

Варна тяжело вздохнула, вспомнив бесполезность прошлых внушений.