измена, предательство, очень эмоционально, развод, сильная героиня, героиня сорок плюс

Но заставить Константина жить с тобой, любить — не в моих силах. Когда-нибудь поймешь, - продолжаю, глядя прямо в глаза, - что мужчины приходят и уходят. А самое главное в жизни — семья. Надеюсь, свою ты построишь с чистой головой. Без этих опилок, которые неизвестно каким образом заполнили мозг. Я не чувствую за собой вины, Карина. Нет. Как мать — любила тебя всей душой, доверяла, гордилась… и не сделала ничего, чтобы заслужить удар в спину, - заканчиваю.

- Давай помиримся. Мне очень плохо. Я не справлюсь одна, мама. Не смогу. Хочешь довести меня до самоубийства? Куда мне идти? Что делать? - игнорирует монолог."

"- Об этом нужно было думать раньше. Прости, но выглядишь жалко и фальшиво. Еще вчера – разрезала диван, который вместе выбирали, сыпала проклятьями, а сегодня – прости?

- У вас с Костей план, как свести меня с ума? - кричит, срываясь на визг.

На мгновение жалею, что оставила мать в торговом центре. Сейчас бы ее поддержка не помешала.

- Мне пора. Я не готова слушать эту ахинею.

Прохожу мимо.

- Впусти меня! Это и мой дом тоже! - Карина бросается к ручке.

Резко отталкиваю ее ладонь.

- Нет. Мосты сожжены. Забудь о том, что у тебя есть мать. Её ты променяла на похоть и грязь. Плевать на Костю, но не плевать на бесчеловечную подлость. Я искренне желаю тебе счастья. И прошу: успокойся. Такими темпами скоро окажешься либо в тюрьме, либо в психушке. Возьми себя в руки.

Захлопываю перед носом дочери дверь.

Оказавшись в доме, я оседаю на пол, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Сердце разорвано в клочья. Оно так яростно колотится, что мне страшно - не случится ли приступ? Перед глазами мушки. По щекам катятся горячие слезы.

Снаружи раздаются удары кулаков.

- Открой! По-хорошему открой! Сволочь! Сколько можно измываться?

- Проваливай отсюда, - неожиданно раздается голос Кристины. - Я сейчас полицию вызову и заявлю о нападении.

Дочь резко опускается передо мной на колени, заглядывает в лицо, испуганно хватает за руки:

- Мама… Что с тобой? Ты вся бледная.

Язык словно налился свинцом. Не могу ответить.

Как же больно.

Мерзко.

Невыносимо.

Чего они все от меня хотят?

- Скорую? Тебе плохо? Мамочка, мама! - тараторит Крис, но голос будто доносится издалека, сквозь плотную вату.

Грудь сдавливает.

Я пытаюсь вдохнуть, но не хватает воздуха.

- Да, мне плохо, - последнее, что успеваю сказать, прежде чем возникает темнота...

Глава 28. Карина

Из-за нервного напряжения тяжело дышать.

Я ведь шла, чтобы нормально поговорить с матерью. Хотела извиниться. Но глупая, бешеная несдержанность снова вывела меня не туда. В который раз.

Волны гнева накатывают одна за другой, и я уже не в силах сдержать ярость, агрессию. Они рвут меня изнутри, выжигают.

Ничего не выходит.