Даниил Галицкий

Тот хватает за ноги отца, не отпускает от себя…

Иванко открывает глаза. Кажется, что Роксана и сын рядом. Воспоминания о них придают силы. Он поднимается, подходит к коню, похлопывает его по шее. Конь потихоньку бьет копытом о землю, будто просит пустить его на свободу.

Надо идти. Иванко направляется к поляне и, укрывшись за деревом, ждет. В оселище тихо; видно, все уже легли спать.

Осторожно ступая, Иванко дошел до конца поляны. Отсюда оставалось пробежать по ровной площадке к крайней хате, а там уж рукой подать и до Твердохлеба. Пригнувшись, Иванко бежит к хате и тут останавливается. Прислушивается — никого! Миновав хату, он пробирается дальше не по улицам, а огородами. Вот и Твердохлебова хата. Спрятавшись за стеной, обращенной к огороду, Иванко постоял немного, а потом приблизился к двери, попробовал толкнуть — закрыто. Потихоньку подергал, а потом начал скрести пальцем. Кто-то подошел к двери. Заговорить или нет? А вдруг засада? Он снова поскреб по шершавой доске. Послышался неуверенный голос Твердохлеба:

Дверь бесшумно приоткрылась, и он чуть не упал в объятья Твердохлеба.

— Ты? — тревожно заметил Твердохлеб. — Откуда?

Иванко переступил через порог.

— Я из Владимира. Пойдемте в хату.

Но Твердохлеб не пустил.

— Не надо, не надо! Вчера ночью приходили из крепости венгры с тиуном.

Иванко отступил назад, но Твердохлеб схватил его за руку.

— Подожди тут, скажу матери, и пойдем в огород.

Он отошел, и через мгновение к Иванке со слезами подлетела Ольга.

— Сыночек! Ты жив! — Она ощупью нашла впотьмах голову и трижды поцеловала в щеки. — А как же Роксана?

— Роксана послала вам поклон, и внучек ваш спрашивал о вас.

Ольга заплакала сильнее. Твердохлеб велел ей идти в хату. Но Ольга уцепилась за руки Иванки и, рыдая, целовала их.

— Не надо, мамо! — наклонился к ней Иванко и поцеловал ее в голову.

— Ольга! — сурово сказал Твердохлеб. — Оставайся тут, а мы выйдем. Я для тебя, Иванко, хлеба взял и молока.

Прислушиваясь, Твердохлеб и Иванко пошли вдоль рва в конец огорода.

— Садись и рассказывай, — взяв за руки Иванку, сказал Твердохлеб и посадил его на бревно. — Или, может, ты есть хочешь?

— Хочу! — не стыдясь, ответил Иванко и, хотя знал, что долго сидеть здесь опасно, все же взял из рук тестя хлеб и начал жевать. — Я немножко, только голод перебью, — сказал Иванко, быстро глотая мягкий хлеб. — А теперь можно и говорить. Остальное в лесу доем.

Он рассказал Твердохлебу, зачем Даниил послал его сюда — узнать, сколько войска, не пришли ли новые полки.

— Войска много, — торопливо рассказывает Твердохлеб. — И не уменьшает его Бенедикт, боится, после того как его напугали. Сила у Бенедикта великая. Не одолеть нам.

— А новое войско прибывало?

— Нет. Все те, которые и зимой были. Но и этого достаточно.