Даниил Галицкий

Поднимется наш Киев, может, не сразу, но поднимется.

Игумен, обрадованный этими словами, схватил Даниила за руки.

— Поднимется Киев, помогут ему города русские, — продолжал Даниил после небольшого молчания, — и ты, отче, так и говори людям: «Будет жить наш Киев, пока солнце светит». Деды наши построили его не для того, чтобы отдать чужакам.

Успокоенный словами Даниила, игумен хлопотливо вскочил со скамьи.

— Отдохни в моих покоях, никто тебе не помешает. А может, голоден с дороги? Ох, стар я стал, забывчив, не пригласил тебя сразу к трапезе, уж ты прости меня, княже: ныне я обо всем забыл, радость у меня великая. А я уж думал, что так и умру тут, не увидев ни одного русского князя.

Подошел Андрей и поклонился игумену.

— Здрав буди, владыко! Да поможет тебе Бог!

Игумен ответил ему с поклоном:

— Да нет, мы пойдем на Киев поглядим, — сказал Даниил.

— Кони стоят нерасседланные, тебя ждем, — обратился к нему Андрей.

— Я монаха вам дам, он вам покажет. Может, и к Дмитрию Ейковичу, боярину Ярослава, заедете?

— Хорошо придумал ты, владыко, посылай с нами монаха.

Монах Варлаам, тот, который привел князя к игумену, легко вскочил на коня.

— Дозволь ехать, княже!

Выехали из ворот, свернули в лесную чащу — дорога в город терялась между деревьями. Монах рассказывал, как скрывались от татар:

— Долго мы в лесу обретались, и игумен с нами — стар он уже, здоровьем плох, но все же выдержал. А не все наши монахи живы, сорок пять, самые молодые, сложили головы на киевских стенах, с мечами стояли против ворога.

Дорога шла оврагами.

— Там вот Владимир киевлян крестил. Яр Крещатый называется, — кивнул Варлаам в сторону широкой балки.

Поднялись на гору, подъехали к Золотым воротам. Глянул на них Даниил и ничего не сказал; молчали и спутники. Разрушенные, исковерканные зияли ворота. Рядом с развалинами кое-где прилепились вновь отстроенные домики, а дальше опять пустырь. Улицы и сады заросли густой травой, заборов не видно.

— К боярину Дмитрию Ейковичу завернем? — спросил Варлаам.

— Нет, к Десятинной церкви, — ответил Даниил.

Встречающиеся изредка киевляне с удивлением смотрели на необычных всадников.

В конце улицы виднелись развалины Десятинной церкви, Даниил вспомнил о своем помощнике боярине Дмитрии, и на сердце стало тяжело. Здесь, на этой земле, ходил он, призывал киевлян защищать Киев.

Возле церкви сошли с коней.

Под ногами валялись камни, а между ними пробивалась трава. Сколько людей погибло под этими обломками!

Долго сидел Даниил на камне и рассматривал печальные руины.

К боярину Дмитрию Ейковичу не пришлось ехать — он сам прибыл сюда. Найти Даниила было нетрудно — в городе только и разговоров было что о приезжих.

Боярин сошел с коня, поклонился.