Девочка на лето

За все время, что мы здесь, она ни разу не извинилась за свои действия. По ее мнению, сегодня вечером она не сделала ничего плохого.

Я вздрагиваю, когда чувствую бабушкину ладонь на своей руке.

– Кажется, нам пора.

– Ага, – говорю я, кивая.

Бабуля бросает взгляд на маму.

– И думаю, будет лучше, если ты останешься на ночь в отеле, Виктория. – Бабушка с иронией указывает на «Маяк». – Тут как раз есть один неподалеку, дорогая. Возможно, мисс Кэбот выделит тебе комнату.

– Мама, ты серьезно?

– Весьма. Я устала слушать тебя сегодня. Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься. Ты всегда так делала. Я пыталась привить тебе правильные ценности, научить тебя тому, как важно быть сострадательной, скромной. Похоже, я потерпела неудачу. – Бабушка печально качает головой. – Я попрошу мужа Аделаиды доставить твои сумки завтра утром туда, где ты решишь остановиться. Но сегодня вечером и до конца визита мы с Кэсси хотели бы побыть наедине. Не так ли, Кэсси?

И, крепко взявшись за руки, мы с бабушкой уходим.

Я перестаю писать после этих трех сообщений, ведь, каким бы сильным ни было мое расстройство, я отказываюсь становиться человеком, который пишет однострочники.

Сердце подпрыгивает, когда я вижу, как Тейт печатает в ответ. Я умирала от желания поговорить с ним с тех пор, как вернулась домой, но ему нужно было разобраться со своими проблемами. Столкнуться лицом к лицу с родителями. Я бы убила за то, чтобы оказаться мухой на стене и подслушать, как Тейт говорил с ними, особенно с отцом. Мне нужно знать версию Гэвина об этой грязной истории, поскольку я не верю ни единому чертову слову, сказанному моей матерью.

Ожидая сообщения от Тейта, я смотрю в потолок, желая, чтобы он был здесь, со мной. Уже одиннадцать часов, и я сомневаюсь, что мне удастся хотя бы сомкнуть глаза. Мозг продолжает прокручивать в голове каждое слово, произнесенное сегодня вечером. Каждое ужасное, кошмарное слово. Мне бы не помешало отвлечься. Но Тейт дома со своими родителями, и думаю, он проведет ночь там.

Он так долго печатал, что я ждала длиннющую речь. Но это лучше, чем ничего.

Это удар под дых. Затем еще одно сообщение:

Черт. Чувство вины застревает у меня в горле, будто комок жвачки. Да, не я лично так поступила с его семьей, но я чувствую ответственность, некую причастность к действиям матери.

Гэвин, однако, тоже изменил…

Я подозреваю, что, как и в большинстве ситуаций, истина где-то посередине.

В любом случае сегодняшняя ночь нанесла ущерб, сравнимый с ураганом, обеим нашим семьям. Вернувшись домой, мы с бабушкой просидели вместе на кухне больше часа. Она была откровенна со мной, признавшись, насколько всегда была разочарована в своей младшей дочери.