Дилемма Золушки

Но моя подруга больше заинтересовалась второй дамой, о которой Марфинька сказала: «Красавица неопределенного возраста, как все эти гейши».

Тут я понятливо покивала: не раз уже видела в Интернете, как юная азиатская прелестница, сняв с кукольного личика тонну макияжа, превращается в редкостную дурнушку преклонных лет. Умеют тамошние гражданочки с помощью косметики вылепить себе новое лицо.

Гейша явилась в полной экипировке. «В шелковом томэсодэ, подвязанном узлом тайко-мусуби, и комати-гэта, с прической цубуси-симада», – сказала Марфинька.

Убейте меня, если я знаю все эти слова.

Не уверена даже, что верно их пишу. Но, судя по завистливо-уважительному тону Марфиньки, гейша была не просто правильная – образцово-показательная. Всем гейшам гейша!

Кем была королева, Марфинька не знала: Барабасов их друг другу не представил – был слишком занят Гейшей.

– Это в его-то возрасте! Барбариске ведь уже стукнуло восемьдесят шесть! – возмущалась Марфинька, забыв о том, что вообще-то они с Барабасовым одногодки, но себя она почему-то считает вечно молодой. – Они флиртовали! Улыбались друг другу, перемигивались! Даже уединялись в темнушке!

– Где-где? – спросила Ирка в диктофоне.

В реальности она остановила воспроизведение записи и обстоятельно объяснила мне:

– Темнушка – это маленькая комнатка без окон. Вроде кладовки, гардеробной и прочих аппендиксов, печальных реалий коммуналок. Сленг питерских аксакалов.

– Я знаю, тетя Ида так называет часть комнаты, отгороженную шкафом. Ты лучше скажи, надолго они уединялись, Барабасов с этой подозрительной Гейшей?

Ирка вместо ответа сняла диктофон с паузы, и я услышала, как она задает тот же самый вопрос Марфиньке, а та отвечает, фыркая:

– Куда там – долго! Барбариска через минутку вышел.

А Гейша его еще минут пять там пряталась, шебуршала, как мышь, небось шелка свои поправляла.

– Или… – Ирка снова остановила диктофон и многозначительно посмотрела на меня.

– Или она там фаршировала каблук Барабасова взрывчаткой, – озвучила я то, о чем она подумала. – Кто же она, эта Гейша, как бы выяснить?

– У меня есть идея. – Подруга щелкнула по носу Сальвадора Дали, нарисованного на циферблате настенных часов. – Давай пока оставим этот азиатский след и попробуем зайти с другой стороны.

– С Европы? – не поняла я.

– С классики. Как обычно действует полиция? Ищет того, кому смерть жертвы выгодна. Кто что-то от этого выгадывает – тот и убийца!

– А кому выгодна смерть Барабасова?

– Вот это мы и должны выяснить!

Как это выяснять, где и у кого, было непонятно, поэтому сеанс дедукции прервался, и в комнате установилась ватная тишина, нарушаемая только сопением Кружкина в спячке и тиканьем-иканием Дали на часах.

Конец затянувшейся паузе положил телефонный звонок.