Днк, или Верни моего ребёнка!

Здесь была и сцена – небольшая, но на ней поместились белый рояль, рядом с ним негромко переговаривались музыканты со своими инструментами, по периметру сцены были установлены прожекторы, а в центре стояла трибуна и микрофон.

Мой столик находился не у подножия самой сцены, а в месте, так называемом квадрате высоких персон, где располагался один-единственный столик для двух людей.

Я нахмурилась и подумала, что это какая-то ошибка. Я замерла на полпути к столику, когда чья-то крепкая и тёплая рука сомкнулась вокруг моей руки выше локтя, заставляя забыть дышать и медленно обернуться.

Меня начало трясти, внутри всё замерло от ужаса и осознания скорой погибели, но я сумела «удержать лицо» и не выдать своего истинного состояния.

Я мило улыбнулась и произнесла, встретившись с пристальным взглядом синих глаз Северского:

— Добрый вечер, Дмитрий Мстиславович.

Мой голос прозвучал ровно, спокойно и даже холодно, когда как на самом деле, мне хотелось закричать от страха и убежать от Северского куда подальше, потому что уставившиеся на меня глаза мужчины были самыми бездушными, самыми холодными, которые я когда-либо видела за всю свою жизнь.

Я смотрела в глаза жёсткого и беспринципного человека, который ни во что не ставит человеческую жизнь. И хотя внутренне я вся дрожала и умирала от страха, всё равно, в его глазах я находила что-то завораживающее, и вдруг, отчётливо поняла, что не могу отвести от них свой взгляд. Как кобра, он гипнотизировал меня, меня — жертву, перед тем, как запустить в мою плоть свой смертоносный яд.

Северский спокойно разглядывал меня: моё лицо, моё декольте. Потом его взгляд спустился ниже, к ногам, по которым струилась золотая ткань платья.

— Не скажу, что он добрый, Светлана Михайловна, — страшным голосом прошептал Северский прямо мне в лицо. — Вы решили играть со мной, не так ли?

Немигающими, широко распахнутыми глазами я глядела на него и не могла ответить. Мой язык будто завязался в узел и отказывался работать.

— Боитесь, Света? — усмехнулся он и приблизил своё лицо к моему лицу ещё ближе, едва не коснувшись и сказал: — Правильно. Ты должна меня бояться.

Его пальцы сильнее сомкнулись на моей руке, что мне стало больно, но я даже не пикнула. Правда, панический ужас всё ещё сковывал моё тело, и я не могла твёрдо мыслить. Громко сглотнула и попыталась произнести хоть слово, но горло так стянуло, что голос прозвучал низко и хрипло:

— Никаких игр. Я пришла сюда, чтобы с вами поговорить, Дмитрий Мстиславович. Я прекрасно осознаю, кто я и кто вы. Не мне с вами тягаться.

Его веки немного опустились, и я поняла, что он принял мой ответ. Или же, сделал вид, что принял.

Он не ответил мне, потому что не успел.