Днк, или Верни моего ребёнка!

Даже если решение суда не прекратит моих родительских прав в отношение моего ребёнка, я не могу отменить данный отказ после вступления в силу решения суда об усыновлении. Я прочитала и поняла вышеизложенное и подписываю это осмысленно и свободно. Прошу судебные органы рассмотреть дело в моё отсутствие…»

Подняла на мужчину взгляд, полный слёз и боли.

— Я… Я не могу… это подписать… — прошептали мои губы. — Я… Я не отказываюсь от сына…

Северский вздохнул и встал со своего кресла.

Пересёк свой мега крутой кабинет и вышел.

Я сидела в недоумении, оглушённая тем, что он предлагал мне совершить!

Вернулся Северский буквально через пару минут…

Увидев его, я вскочила с кресла, выронила сумку, а проклятые документы полетели на пол, так как пальцы отказывались что-либо держать…

Я едва удержалась на ногах.

Северский вернулся в кабинет. Он держал на руках моего родного сына.

Моё сердце умерло и тут же воскресло.

— Познакомься, Света. Это Филипп – мой сын.

— Филипп… — пискнула я, пробуя имя на слух, и упала обратно в кресло, так как ноги отказывались меня держать.

Моё несчастное сердце прыгало в груди, руки вцепились в подлокотники кресла. Я не была готова к такому. Я видела своего ребёнка, своего сыночка наяву. Мне вдруг показалось, что моя душа закричала, с треском разрываясь на кровавые лоскуты.

«Мой!» – думала с отчаянной радостью. – «Мой сын…»

Словно в тумане, я смотрела на самого красивого ребёнка во всём этом мире и попыталась улыбнуться.

Встала на подгибающиеся ноги и медленно приблизилась к Дмитрию и ребёнку.

Внутри у меня всё дрожало. Я и на мгновение не подозревала, что это будет для меня таким потрясением.

— Здравствуй… — сказала я тихим и ласковым голосом, жадно рассматривая своего сыночка и застенчиво улыбаясь.

Малыш, активно орудуя соской, вдруг замер и широко мне улыбнулся. Соска выпала, но Дмитрий её поймал.

Мой сыночек был таким красивым! Златокудрый мальчик с ясными голубыми глазами… Эти глазки у него были от Ромы…

Пухлые щёчки, нежная кожа.

Такой славный, такой родной, такой весь… мой…

«Господи, дай мне сил!» — взмолилась я.

Одной рукой малыш крепко ухватился за шею Дмитрия, а другую ручку протянул ко мне. Сжав в руке тёплую ладошку, я чуть не зарыдала, чуть не завыла и нечеловеческим усилием заставила голос не дрожать.

— Ты такой милый… такой славный…

— Ты понравилась моему сыну, — сказал Дмитрий и улыбнулся.

Вздрогнула от его слов.

Как он может стоять тут и улыбаться, как будто ничего не случилось?! Неужели он не замечает того, как мне плохо?!

Сглотнула и заморгала, прогоняя не прошеные слёзы. Задавила в себе ярость и бунтующую гордость и попросила мужчину:

— Дайте мне его.