До встречи в СССР! Империя Добра

Лизогуб был повешен в Одессе в возрасте 28 лет. А мог бы спокойно жить на каком-нибудь личном острове в тёплых морях.

Пример Лизогуба лишь наиболее впечатляющ, но далеко не единичен. И уже вскоре на смену народовольцам должны были прийти их более последовательные преемники. И тоже в немалой своей части — из среды имущих классов. Так, в год казни Лизогуба сыну действительного статского советника (штатский генерал) Ильи Николаевича Ульянова — Владимиру исполнилось восемь лет. Дочери придворного генерала Домонтовича — Шурочке Домонтович, будущей сподвижнице Ленина и Сталина Александре Коллонтай, исполнилось шесть.

Их время было впереди, но — и не так уж далеко.

Такая особенность России получила интересное преломление в эпиграмме, принадлежащей перу московского генерал-губернатора Ростопчина (того самого, которому приписывают московский пожар при Наполеоне). В его родословной, к слову, тоже числится — по справке Разрядного архива — «выехавший к великому князю Василию Иоанновичу из крымских татар Борис Фёдорович по прозванию Ростопча».

Граф Ростопчин с сарказмом вельможи писал:

В Европе сапожник, чтоб барином стать,

Бунтует — понятное дело.

У нас революцию делает знать.

В сапожники, что ль, захотела?

Позиция Ростопчина объяснялась просто: он был графом, то есть — «хозяином жизни» по «праву» рождения, мог прожить всю жизнь безбедно, не ударив палец о палец, и иной жизни не желал — если не для себя, то для своего класса во всяком случае. Поэтому Ростопчин искренне не мог взять в толк, как это можно не просто добровольно отказаться от «прирождённых» привилегий, но отдавать саму жизнь за дело уничтожения этих привилегий.

В «сапожники», то есть в число тех, кто получает право на жизнь лишь в том случае, если каждый день зарабатывает это право своим трудом, ростопчины идти не желали. Максимум, что они могли, — это в светских салонах «с чувством» декламировать Гёте:

Лишь тот достоин жизни и свободы,

Кто каждый день идёт за них на бой…

А это обеспечивало Русской Вселенной яркую и впечатляющую будущность в том случае, если создававшие её век за веком принципы Добра восторжествуют в Русской Вселенной безоговорочно и всепобеждающе.

Что могло дать такой Вселенной устойчивую перспективу?

Безусловно, лишь утверждение Добра в качестве основополагающего принципа российской государственности.

А что могло обеспечить такое положение Добра в России?

Безусловно, лишь социалистический строй.

Поэтому будущее соединение Русского Добра и русского социализма было тоже естественным и неизбежным.

Осенью 1917 года это и произошло.

Глава 6.