Дорога на Север

С ноги открыв дверь, Росс бережно опустил меня на постель и… Ушел. Просто ушел. Не обернувшись, не подведя черту. Хотелось крикнуть ему в след, что либо, что бы разозлить, довести. Пусть потеряет контроль! Пусть кричит! Может даже попробует ударить, но только пусть не молчит вот так…

Оставшись тет-а-тет с собой, я встала и сбросила плащ на пол, развернув плечи.

Я такая. Другой не будет. Я знала, что причиняю боль всем кого люблю, но я предупреждала, я говорила, что приношу несчастья. Так почему сейчас так сильно воет боль в душе? Почему так до одурения мерзко от себя самой? Нет, так нельзя. Я не смею жалеть о том, что произошло между мной и Марком. Хотелось оправдать это играми хранителя, но я и сама хотела. Незачем себе врать.

Приняв горячую ванну, я переоделась, собрала мокрые волосы в пучок и заколола их шпилькой.

«Нет времени раскисать» — с этой мыслью я отправилась в кабинет, поломать голову над какой-нибудь штуковиной, которая поможет мне чувствовать голод. Работа сможет меня отвлечь, я уверена.

Свечи горели мягким светом, заполняя пространство, при этом позволяя четко видеть бумагу и мой завитушный почерк. Чертеж ложился на желтый лист как влитой, как будто его место всегда было там, без сомнений. Пальцы не дрожали не смотря на все волнения, и рука ровно чертила прямые и полукруглые линии, что вот вот угрожали стать полноценной матрицей артефакта.

Задумавшись, я не сразу поняла, что дверь открыта и синие глаза впиваются мне в опущенную над чертежом голову.

Рохам молча прошел внутрь, закрыл за собой дверь и, держа в руках бокал с настойкой, с усталым вздохом сел на диван.

— Ты неплохо приватизировала мой кабинет. — Горько усмехнулся он.

— Я думала, тебе нравится. — Голос не дрогнул, прозвучав уверенно ровно.

— Ненавижу этот диван. Каждый раз, когда я сажусь на него, он скрипит, и я боюсь, что он проломится подо мной. Стол тоже дурацкий. На него теперь куча бумаг помещается, и я все реже стал их разбирать. Прошлый мог просто развалиться, и приходилось делать все вовремя. — Он говорил, а я молча смотрела, чувствуя, как наворачиваются слезы на глазах. — И ковер этот тоже не к месту. Я все время забываю что-нибудь взять, и приходится возвращаться в обуви, он пачкается, а снимать сапоги я не привык. Мне только одно изменение нравится.

— Какое? — Я уже шептала, опасаясь того, что голос дрогнет.

— Ты. — Росс был серьезен и смотрел прямо мне в глаза. — Ты, Эва, единственное изменение, что было нужно.

Он встал и подошел ко мне, нависая сверху, сокращая дистанцию между нами.

— Мне больно, милая. Но я знал, на что соглашался.

— Тшшш… — Он поймал мою руку и прижал ее к своим губам. — Не хотелось бы обсуждать это вслух. Пока. — Я кивнула головой в знак согласия.