Движение к цели

Зато есть кран, из которого бьёт струя острого пара. Эдакий хамам, только очень горячий. Ерунда, в общем.

Я открываю дверцу и убедившись, что уголь в топке горит как надо, беру ковшик, зачерпываю из шайки, то есть из оцинкованного тазика с ручками, где запарен берёзовый веник, и выплёскиваю этот настой на раскалённые валуны.

— Э-э-э!!! — кричат девчонки. — Ты нам всю сауну испортил!

Камни стонут и ухают, вода в мгновенье вскипает, превращаясь в обжигающий ароматный пар. Он вздымается к потолку и клубится, постепенно оползая вниз. Воздух делается мутным и живым. Каждое движение обжигает, вызывая горячий озноб.

Эх, хорошо-то как! Давненько я в баньке не был. Ох давненько… Если б ещё кто-нибудь прошёлся по мне веником…

Барышни выбегают, не выдержав жара и я сняв простынь расстилаю её на полке и вытягиваюсь, ложась на живот. Тело становится влажным. Блин, как же классно, особенно после дневных треволнений.

Через пару минут открывается дверь и я слышу знакомый строгий голос:

— Это что у нас тут за стриптиз!

Поворачиваю голову. Точно, она. Парная моментально пустеет, и в один миг мы остаёмся один на один.

— Ириш, похлещи веничком, а? — прошу я.

— Чего? Ириш? Ну, Брагин, конец твой пришёл.

Она берёт из таза веник и стряхивает его над камнями, а потом выливает на печь остатки воды. Раскалённые доски парной с жадностью впитывают новую партию пара, и я снова чувствую сладкий озноб.

Ирина подходит ближе и некоторое время не двигается, просто стоит и рассматривает меня. Там особо и смотреть нечего, но тем не менее. Потом, медленно потряхивая, она проводит надо мной веником. Будто совершает шаманский ритуал.

Затем она начинает махать им надо мной, пуская обжигающие волны.

Блин! Да она матёрая банщица.

— Ты где так научилась? — спрашиваю я, задыхаясь от удовольствия.

— Нравится? — спрашивает она и проводит веником, едва касаясь тела, от пяток до затылка.

— Хорошо. Потому что тебе тоже придётся постараться, чтобы мне понравилось.

Я не успеваю выразить согласие, как в тот же миг получаю хлёсткий удар по заднице. И по ляжкам, и по хребту, и снова по ляжкам, и снова по заднице, и опять по заднице.

— Убьёшь! — хриплю я, готовясь принять смерть от этакого удовольствия.

— Бесишь! Бесишь меня! Ах, как ты меня бесишь, Брагин, — приговаривает она, нанося мне удар за ударом.

Она вся красная, мокрая и… одержимая. Как бы её тут кондратий не хватил.

— Пощады! — притворно молю её я. — Пощады… Ирка! Хорош, говорю! Иди в душ!

Я вскакиваю, а она всё не может остановиться и пытается хлестать ещё и ещё. Схватив простыню, я выскакиваю из парилки и встречаю бурный хохот комсомольцев.

«Комсомольцы — добровольцы, мы сильны нашей Ленинской дружбой», — звучит в моей голове, когда я бегу в душ.

А потом все собираются у стола.