Движение к цели

— Да что случилось, если даже пресечение курения отступает для вас на второй план, Андрей Михайлович?

— Опаздываем, вот что случилось! — недовольно отвечает он.

— Куда?! Куда опаздываем?

— Куда-куда, коту под муда! — в сердцах выдаёт он. — В горком опаздываем. Шевели уже поршнями своими.

— А вы знаете толк в обсценной лексике, — подкалываю его я.

— Но в горком же мы ещё только через две недели собирались. Поменяли график что ли? Что за пожар?

— Собирались, но мне позвонили и сказали срочно доставить тебя на бюро. Вот прямо сейчас. Давай, пока идём рассказывай.

— На бюро горкома.

Чего ты натворил? Говори, паразит. Если меня из-за тебя взгреют, я тебе не завидую. Понял? Говори сам, чтоб я придумать успел, что соврать.

— Может меня похвалить хотят.

— Хватит придуриваться, давай, признавайся. Соображай, откуда могли накапать? Из ментовки? К тебе тут недавно милиционер приходил. Из-за этого? Выбрали его секретарём, а он уголовник без пяти минут. Проворонили. Прохлопали. Твою мать. Ну, смотри! Если из-за тебя мне зарубят перевод в райком, амба тебе. Ни капли не шучу. Понимаешь ты меня? Говорят, у тебя с Каховским конфликт был.

Да?

— Ну ё-моё, Андрей Михайлович! Вы-то откуда знаете? Вам-то сплетни не к лицу слушать. Вы же комсомольский вожак.

— Вожак — это ты. Но если из обкома капнули, что ты…

— Ну почему? — перебиваю я. — Что сразу про плохое думать? Вот увидите, всё хорошо будет. Я пятой точкой чувствую.

— Я тебе эту точку лично распинаю, если мне в райком путь закроют. Понял ты меня?

— Дался вам этот райком, — усмехаюсь я. — Что там хорошего? То ли дело в школе работать. Интереснее ведь.

— Ну где, вы ходите?! — набрасывается на нас солидный и уверенный дядечка в очках, когда мы забегаем в большое здание на Красной, неподалёку от рынка.

Сразу видно, аппаратчик. Строгий, собранный, сосредоточенный.

— Ирина Викторовна уже дважды о вас спрашивала, — журит он нас. — Проходите скорее. Верхнюю одежду в гардероб сдайте. Да скорее же! Ну, честное слово, товарищи!

— Ирина Викторовна — это кто? — спрашиваю я у Крикунова.

— Вот ты, комсорг школы, — качает он головой. — Убил бы. Вообще-то это первый секретарь горкома. Позорник ты, Брагин.

— Да я после травмы. Тут помню, тут не помню. Не верите?

— Иди давай, доцент.

Мы входим в просторный кабинет. Крикунов замирает в дверях, но поняв, что никто не обращает на него внимания, проходит дальше и я за ним. Мы присаживаемся за длинный стол, во главе которого на приличном расстоянии от нас восседает писаная красавица и, должно быть, стерва, каких мало.

Это и есть Ирина Викторовна, судя по всему. Она одета в строгий серый костюм. Однозначно импортный, причём явно импорт пришёл не из соцлагеря. Белая блуза едва сдерживает напор сочных и жизнелюбивых прелестей.