Княжна Разумовская. Спасти Императора

Он силился понять, я видела это по заломленным бровям, по нахмуренному лбу, по страдальческой складке на переносице.

— Если это ваша очередная игра, Варвара Алексеевна, то лучше прекратить ее прямо сейчас.

— А если нет? — я сделала еще один небольшой шаг вперед, и на сей раз князь остался на месте, и потому расстояние между нами сократилось.

— А если нет... — его голос потяжелел, — то вы должны понимать, что я взрослый мужчина, а вы — молодая, пленительная барышня и моя жена. И если вы намерены далее раздавать подобные авансы... то будьте готовы, что я решу взять свое. Я все же не монах.

Князь не сказал ничего особенного. Ничего откровенно пошлого и соблазнительного, но по телу у меня прошла горячая, приятная волна. К щекам прилил жар, они раскраснелись. В малой гостиной стало вдруг нечем дышать, и я положила ладонь на шею, сделала жадный, торопливый вздох, чувствуя, как все во рту пересохло, и язык прилип к небу.

Георгий, казалось, испытывал то же самое. Он принудил себя отступить от меня на шаг и несколько раз сжал и разжал кулаки, возвращая самоконтроль.

Я поняла, что если подойду сейчас к нему, если еще раз прикоснусь, то ночь мы проведем вместе.

Князь Хованский решил за нас обоих. Перестав сжигать меня ненасытным взглядом, он резко развернулся и подошел к столику, на котором стоял давно остывший чай. Он сам плеснул напиток в чашку и осушил ее одним глотком, но что-то мне подсказывало, что ту жажду ему это не помогло утолить.

— Варвара Алексеевна, нам завтра предстоит долгий день. Потому сейчас будет лучше вернуться к обсуждению деталей намеченного действа.

Он говорил с сожалением, и это заставило меня улыбнуться уголками губ. Напряжение между нами исчезло.

Осталось лишь приятное послевкусие после его слов.

Я кивнула. Князь был прав. сейчас лучше сосредоточиться на том, что будет завтра.

А потом.

Потом будет видно.

***

Очень наивно было так полагать.

Глава 38.Спала я в ту ночь ужасно и проснулась даже до того, как Соня пришла меня будить ранним утром. Сборы в церковь, воскресная служба, поездка в Александровские Сады — все прошло, как в тумане. Я словно не участвовала в происходящем, а следила за всем со стороны. Слишком много мыслей крутилось в голове, слишком сильно я переживала.

По-настоящему я очнулась, когда экипаж остановился, и Георгий, выйдя первым, подал мне руку.

Оказавшись снаружи, я огляделась и не узнала место, в которое мы приехали. В предыдущий раз, когда муж показывал мне Сады, мы прошли через высокий кованный забор со стороны площади, а теперь мы стояли как будто у черного входа. Еще и в полнейшем одиночестве.

Георгий посмотрел на часы на золотой цепочке и кивнул сам себе. Затем предложил мне согнутый локоть и уверенно повел к невзрачной калитке, которую я сперва даже не заметила.