Княжна Разумовская. Спасти Императора

Я моментально остановилась, потому что меня с головой накрыла волна неприятнейших воспоминаний: однажды ночью прежняя Варвара подслушала чужой разговор. И поплатилась жизнью.

Но потом до меня донеслось.

— Я должен ее отпустить.

Это сказал князь Хованский.

— Не глупи! — голос принадлежал его другу графу Каховскому. — Ты уже пожертвовал ради нее службой

И я приросла ногами к полу, не в силах уйти.

Глава 42.— Я должен ее отпустить.

Это сказал князь Хованский.

— Не глупи! — голос принадлежал его другу графу Каховскому. — Ты уже пожертвовал ради нее службой.

И я приросла ногами к полу, не в силах уйти.

***

— Не из-за нее, — упрямо возразил князь Хованский. — Из-за самого себя. Из-за решений, которые принимал.

— Ты про злополучный приказ? — в голосе графа звучала откровенная досада.

Кажется, они обсуждали это далеко не в первый раз.

Георгий фыркнул и что-то пробормотал. Очень тихо, я не смогла разобрать.

— Князь Разумовский освобожден из лап террористов, — сказал он едко, уже громче. — Его высокопревосходительство ясно дал мне понять: я на службе, пока не разыщу генерал-губернатора. Теперь с этим делом покончено.

— Его спасли благодаря тебе.

— Ту схему нам отдала Варвара Алексеевна. Но даже если и так, Серж ушел, Перовский убит, никого из тех, кто руководил похищением, мы не схватили. Единственное утешение: оба заложника выжили.

Оба?..

Моментально пронеслось в моей голове. Кто же был вторым? Все всегда говорили лишь про отца, и до этой минуты я и представить не могла, что отец был не один.

— Императорский гнев обрушился на Третье отделение из-за того, что мы упустили террористов у себя под носом. Отставки были неминуемы.

— И ты ступил на линию огня, когда женился на подозреваемой, — я почувствовала по голосу, что граф недовольно поджал губы.

— Она никогда не была подозреваемой, — вскинулся Георгий.

— Официально нет, но обер-полицмейстер вцепился в нее словно пиявка.

— Мстит мне за Первозванного (орден Андрея Первозванного — прим. автора).

— Да ты не шутишь ли? — Михаил едва ли не присвистнул. — Все еще не может смириться, что тогда наградили тебя? А не его? Но его-то за что?! Он не заслужил, — отрубил он решительно.

На некоторое время воцарилась тишина.

— То, что Его высокопревосходительство намерен повесить на тебя всех собак — бесчестно.

— Лес рубят — щепки летят, — философски отозвался Георгий. — Я сам подставил себя под удар.

— Выходит, все было напрасно, и ты мог обождать со свадьбой. И не ставить свою карьеру на кон.