Княжна Разумовская. Спасти Императора

— Сдаюсь, Ваше сиятельство, — прошептала я, не узнавая собственный голос.

Георгий отступил на шаг, окинул меня безумно жадным, собственническим взглядом. Я почувствовала себя обнаженной, несмотря на корсет, нижнюю рубашку и юбку... Столько бесполезной одежды, от которой мне захотелось немедленно избавиться.

Князь по-прежнему не сводил с меня глаз, и в этом взгляде было столько всего, что у меня перехватило дыхание. Я подошла ближе, не отрывая взгляда от его лица, и пальцы сами собой потянулись к галстуку. Сколько раз я представляла этот момент. Как ослаблю этот узел, как расстегну пуговицы на высоком, наглухо закрытом воротнике его накрахмаленных рубах.

.. Пожалуй, ту, которую я сниму с него сейчас, я нарочно скомкаю и закину в дальний угол.

Хотелось избавить и мужа, и себя саму от этой одежды, от ограничений и условностей, которые накладывало на нас общество. Хотелось увидеть Георгия настоящим: обнаженным, пьяным от страсти, возбужденным. Чтобы у него сбивалось дыхание, чтобы темнели глаза, чтобы в голосе звучало собственническое рычание, чтобы дрожала жилка на шее, чтобы на спине выступала испарина, чтобы натягивались тугими канатами мышцы.

..

— Варвара... — его голос прозвучал низко.

Я подняла на него глаза, не отпуская воротник рубашки. Галстук валялся где-то на полу, небрежно мной откинутый.

Лицо Георгия было так близко, что я могла рассмотреть каждую тень, отбрасываемую мягким светом свечей. В его глазах разгорался огонь.

— Что? — спросила я, на этот раз нарочито невинно, продолжая медленно расстегивать пуговицы рубашки. Точно так же, как он расстегивал крючки моего платья.

Князь чуть склонил голову, улыбнулся краешком губ.

Его взгляд потемнел, как небо перед грозой, и заметила в нем странную смесь удивления и удовольствия. Его пальцы чуть сжались на моей талии, и я почувствовала, как все тело откликнулось на этот невинный, казалось бы, жест.

— Не останавливайся, — сказал он.

Как будто я собиралась! Пуговица за пуговицей, ткань открывалась под моими руками, обнажая линию его ключиц и горячую кожу.

Он резко, шумно втянул воздух, словно хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого он наклонился, обхватил мое лицо ладонями и провел пальцами по щекам, словно пытался запомнить каждую линию.

— Ты умеешь быть невыносимо соблазнительной, — пробормотал он, прежде чем его губы снова накрыли мои, уже не сдерживаясь.

Этот поцелуй был подобен водовороту, затягивающему нас обоих в вихрь эмоций. Я дрожала, но не от страха или холода — внутри меня все пылало, разгоралось от каждого его прикосновения, от каждой минуты, что мы были вместе.

Его руки скользнули вдоль моей спины, взялись за тугую шнуровку корсета.