Княжна Разумовская. Спасти Императора

Они покидали особняк рано утром и возвращались уже поздним вечером.

Все планы, которые вынашивал мой брат, были, очевидно, поставлены на паузу.

Можно сказать, аресту в том или ином виде подверглись мы оба.

Несостоявшееся покушение, весь ужас которого дошел до меня не сразу, а спустя несколько дней, повлияло на меня странным образом. Я погрузилась в апатию. С трудом поднимала себя по утрам с постели, с трудом заставляла что-то делать, кроме как сидеть возле окна и смотреть, как с кленов в саду медленно опадала листва.

Но отдохнуть, учитывая слова доктора о сотрясении, мне и впрямь было полезно.

Одно занятие, впрочем, нашлось. По особняку ходить мне никто не запрещал, так что я каждый день посещала библиотеку. Конечно, читать было порой непросто, но кое-что полезное я для себя выяснила. По большей части из газет, которые доставляли старшему князю Разумовскому к завтраку.

Меня мучила загадка, скрывавшаяся за словами Киры Кирилловны про князя Хованского: «Георгий третьей степени, апостол Первозванный в неполные тридцать лет».

Из газет я и узнала, что «Георгий третьей степени» официально назывался Орденом Святого Георгия и считался высшей военной наградой Российской империи. А «апостол Первозванный» был Орденом Святого апостола Андрея Первозванного и выдавался за особые заслуги перед Российским государством, включая как боевые подвиги, так и гражданские отличия."

"И это так сильно контрастировало с моими представлениями о том, каким человеком был Георгий Александрович Хованский, что даже бесило!

На четвертый день заточения Кира Кирилловна сменила гнев на милость и приставила меня к делу: помогать с приготовлениями к балу.

Я и представить не могла, как это сложно. Казалось бы, простое торжество, но столько тонкостей, столько всяких мелочей следовало учесть!

Особняк походил на осиный рой: туда-сюда летали посыльные, разнося приглашения; извозчики привозили живые цветы для украшения бальной залы; приезжали модистки с платьями для примерки.

Вся эта суета заставляла нервничать. Мне ведь придется танцевать. Вспомнит ли тело знакомые движения? Или я опозорюсь еще и на балу?.. И — самое, пожалуй, главное — с кем я буду танцевать?

Ответ казался очевидным, ведь у меня был жених. И его очевидность вгоняла меня в тоску.

В день накануне бала я осталась в особняка одна: отец и брат уехали на службу, тетушка, поджав губы, сообщила, что несколько приглашений для особо дорогих гостей она должна доставить лично и также отбыла.