Княжна Разумовская. Спасти Императора

— Подите к черту! — я вырвалась и метнулась в сторону, и спиной врезалась во что-то твердое.

Я подняла взгляд, и внезапно пол ушел у меня из-под ног.

Пылая гневом, князь Хованский смотрел прямо перед собой. Если бы мог — уничтожил графа лишь взглядом.

— Георгий Александрович… — позвала я заплетающимся языком.

Осознание чего-то непоправимого, неминуемого заставляло все тело сотрясаться в неконтролируемой дрожи.

— Я не… это не то, что вы...

— Я знаю, Варвара Алексеевна, — сурово обронил он, даже не глядя на меня.

Все его внимание приковывал граф Перовский.

Убедившись, что я стою на ногах, князь Хованский разжал ладони, которыми мягко придерживал меня за плечи.

Грудной стон вырвался у меня из груди, и я поспешно прикусила ребро ладони, давя всхлипы в зародыше.

Снятую перчатку жених швырнул Перовскому прямо в лицо, и она упала мужчинам под ноги.

— Дуэль, — отчеканил князь Хованский. — На смерть.

Глава 19. Первые мгновения после его слов стояла тишина. Мы втроем были словно в вакуумном пузыре, куда не долетал ни один звук снаружи.

А у меня в голове крутилась одна единственная, глупая до невозможности мысль: вот и станцевала с женихом мазурку, Варвара.

В какой-то миг пузырь лопнул, и к нам ворвались внешние звуки. На веранде мы были уже не одни: постепенно пространство вокруг заполнялось любопытствующими зеваками. Оставались считанные мгновения до того, как все поймут, что здесь произошло, ведь проклятая перчатка по-прежнему валялась между двумя неподвижными мужчинами.

Дуэль. На смерть.

Вместе с пульсом, стучавшим в висках, в голове бились эти страшные слова князя.

— Георгий Александрович! Голубчик! — по ступеням, ведущим на веранду из темного парка, взбежал запыхавшийся незнакомец. На нем был такой же мундир, как и на моем женихе, а значит, они вместе служили.

— Он же намеренно это подстроил! — незнакомец протянул вперед руки, взывая к благоразумию князя Хованского.

Если я хоть что-то понимала в мужчинах, то все его тщания были напрасны.

— Это не дуэль, а попытка убийства! Ваша честь не задета, здесь не может быть никакой сатисфакции... — торопливо говорил он, пытаясь отдышаться. — Граф не воспылал внезапной страстью к вашей невесте... Она противилась, а он удерживал ее, зная, что вы не сможете не вызвать его! Я все прекрасно видел из парка...

Но князь оставался совершенно глухим к его словам.

Я посмотрела на графа Перовского, о существовании которого забыли. Он стоял в стороне, и в его усмешке таилось нечто дьявольское.