Эффект Грэхема

Пульс, кажется, даже в ушах отдается, а кончаю я так сильно, что в глазах все плывет.

Вернувшись же с небес на землю, понимаю, что он смотрит на меня с улыбкой. И чрезвычайно доволен собой.

– Ну что, сбежим отсюда и вернемся в отель? – спрашиваю я, убедившись, что голос меня не подведет.

Позже мы, обнявшись, лежим в его постели – пресыщенные и сонные – после лучшего секса в моей жизни. Секс с Райдером каждый раз – лучший. Я даже задумываться об этом перестала. Знаю только, что совершенно подсела на него.

Я рассказываю, как столкнулась с Элом Дастином, стараясь не выдавать, насколько он меня обнадежил, не давать воли восторгу. Впрочем, мне все равно не удается сдержать радостную ухмылку:

– Конечно, еще ничего не решено, но он был вполне уверен, что Фэрли выберет меня.

– Я же тебе говорил, что так все и будет, – он поглаживает меня по пояснице, целует в макушку. – Олимпийское золото, жди, мы уже идем.

Его слова кое о чем мне напоминают, и я чувствую, что пора признаться в том, что давно не дает мне покоя. В том, что я осознала резко, но совсем недавно, и пока никому не рассказала. Дело в том, что подобное признание кажется мне в некотором смысле… предательством.

– Помнишь, как мы в последний раз говорили об Олимпиаде? – я поглаживаю рельефные мускулы у него на груди. – Ты еще спросил, почему я так отчаянно хочу попасть в команду и кому это надо – мне самой или моему папе.

– Что ж, с того самого разговора меня очень беспокоил этот вопрос. Я стала его обдумывать и обдумывала много, – я неуверенно облизываю губы. Впрочем, раз уж начала, надо довести дело до конца. – Я хочу, чтобы у меня было то, чего нет у отца.

Райдер слегка напрягается – похоже, я его удивила. Черт возьми, я сама удивлена, что говорю такое.

– Я никогда не произносила эти слова вслух. Не знаю даже, задумывалась ли я об этом по-настоящему, но… у него все есть. Кубок, награды, абсолютные рекорды, титул самого ценного игрока. Он и в Зал славы хоккея явно попадет. Я никогда и близко не смогу подобраться к его уровню. – В горле внезапно образуется ком, вынуждая сглотнуть. – Зато он никогда не играл за сборную США. Это единственное, в чем я могу его обойти.

Райдер переворачивается, благодаря чему мы оказываемся лицом к лицу. Он смотрит на меня с совершенно непонятным выражением.

Порой я ненавижу его умение вытягивать из меня признания, даже не стараясь. Он не любопытничает, не просит поделиться секретом, не наседает с разговорами. Просто рядом с ним у меня язык развязывается, и я готова поведать ему все тайны.

– Я хочу… чувствовать себя важной, чтобы моя собственная жизнь была важна, – признаюсь я. – Добившись этого, я бы наконец выбралась из папиной тени.