Её несносный студент

— Ты его костюм видел? А тачку? Да он половину нашего универа купить может, где я тебе такие деньги на взятку возьму? Доучусь этот семестр, и пошел он в жопу, придурок больной.

— Сонь, ну чем ты ему насолила-то? Что-то же было наверняка, не может мужик к тебе просто так цепляться.

— Ничего я не делала, — я чувствую, что врет. Ну врет же.

— Да не знаю я, чего он ко мне цепляется, и че ты ко мне пристал.

— Все ты знаешь, Никитина, — усмехаюсь и откидываюсь на спинку стула, — ладно, после пар не убегай, сегодня в офисе работаем.

— А Макарова твоя против не будет? — нет, точно от нас понабралась, язва.

— Заметила значит? — улыбаюсь, при упоминании фамилии Ксюши.

— Сложно не заметить, как ты ее на университетской парковке слюнявишь.

— Фу, как грубо. Сонька, а Сонька, — обнимаю ее за плечи, притягиваю к себе, — ты когда язвой такой стать успела?

Она сначала смеется, а потом, подняв глаза, меняется в лице, словно приведение увидела. И мне даже оборачиваться не нужно, чтобы понимать, кто за моей спиной находится.

— Молодые люди, обитель разврата в другом месте разводить будете.

Оборачиваюсь, отпускаю Соньку. Смотрю в упор на Хасанова, он в ответ на меня, потом на Соню.

Взглядом ее сверлит, челюсти сжимает. Злится.

— Да вы че, Заур Халилович, какой разврат, исключительно светлые чувства, — я, честно говоря, сам не знаю, зачем это говорю, но Хасанов внезапно меняется в лице. Кажется, это я зря и мне теперь домашки тоже переделывать придется.

Хасанов тем временем становится чернее тучи, и вроде в руках себя держит, но я-то вижу, что мужик на грани.

— Всем доброе утро, — он наконец переводит внимание на аудиторию.

— Ты дурак что ли? Ты зачем это сказал?

— Ну мы ж друзья, будем вместе страдать, по-дружески.

Однако, вопреки моим прогнозам, Хасанов не бушует, и даже у Соньки домашку принял, правда, только одну, остальные забраковал. Но это уже что-то. Меня вообще трогать не стал, видно, подумал, что с дурака взять нечего. В общем прошло все вполне сносно.

После завершения пары Хасанов пулей вылетел из аудитории, чем привлек к себе всеобщее внимание.

— Нет, Сонька, все-таки чет ты не договариваешь, — обращаюсь к Никитиной, когда за Хасановым с грохотом захлопывается дверь.

Она собирается ответить, но не успевает.

У меня начинает звонить телефон. Увидев на экране имя, киваю Соньке, чтобы шла без меня, сам отвечаю на звонок.

— Какие люди, — произношу не приветствуя, — ты че, протрезвел что ли?

— Смешно, я оценил, — раздается из трубки.

— Я так понимаю, звонишь ты не просто так?

— Угадал? Как там братишка? — спрашивает уже серьезнее.

— Нормально, в целом.

— Ясно, с отцом, значит, так и не помирился?

— Сложно все, сам же знаешь.

— Да, — выдыхает в трубку, — с нами он тоже не спешит созваниваться, — добавляет как-то удручено.