Феодал

Я собрался с духом, чтобы задействовать перчатку и повысить своё мастерство владения мечом, но тут позади строя испуганно вскрикнули, а следом зарычал знакомый низкий голос.

У Мефодия включилась некромантская форма. Богатырь со всего разгона влетел в копейщиков со спины. Его нога так сильно ударила, что перебила бедолаге хребет. Тот отлетел на десяток метров, чтобы безжизненно застыть на траве.

Следом секира врезалась в броню другого врага. Она не пробила её, но образовала вмятину, несовместимую с жизнью. Этот несчастный тоже рухнул, снесëнный в сторону.

Оставшиеся шесть врагов застыли от страха, робко пытаясь ткнуть своими зубочистками в обезумевшую тушу.

Я видел, как они со смесью животного ужаса смотрели в его лицо, по которому расползся спрут чёрных сосудов. Глаза Мефодия неестественно пульсировали, становясь то меньше, то больше.

Берсерк на реакции схватил древко и дёрнул на себя — секунда и рука держала за шею воина. Хруст. Ещё один труп. Все удары, все раны, которые он получал, были для него не страшнее комариных укусов. Я видел, как они мгновенно затягивались после того, как сталь переставала касаться его тела.

Поняв, что здесь лучше не попадаться под руку, я отбежал подальше и из укрытия наблюдал за развернувшейся сценой.

Дар показал любопытную вещь: Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100).

Пока я изучал циферки, эта машина для убийств расправилась со всеми в поле видимости. Не помогли ни длинные ноги, ни мольбы о пощаде — всё напрасно. В таком состоянии берсерк искал себе новых жертв и, не найдя их на кровавой поляне, ломанулся куда-то вглубь леса.

Я соображал, что делать — там раненый Кошевой, нужно срочно отнести ему стяжень.

С другой стороны, надо догонять Мефодия. Проблема решилась, когда передо мной всплыл Нобуёси с запачканным клинком.

— Помоги Митьке, а я за Куликовым, потом выдвигайтесь к нам! — шкатулка со стяженем перекочевала в руки мечника.

Мы разделились. Хоть запас хода у обезумившего богатыря был приличный — я его догнал, но не потому, что такой быстрый, а из-за его стычки с пятью глиптами. Двое из них были трёхметровыми, остальные — «двушки».

Секира высекала искры с каждым новым ударом, пока не сломалась от грубого использования.

Вот тут-то оставшиеся в живых трое глиптов навалились на Мефодия.

Ударом в грудь его опрокинуло на землю, но берсерк быстро поднялся, и сам пошëл врукопашную. Я сморщился, когда увидел, как с кулаков алыми брызгами разлетается кровь моего берсерка.

Каменная кожа врага снижала урон от таких атак. Кости на руках Мефодия срастались медленней, чем мягкие ткани, потому вскоре он лишился своего главного оружия и отбивался ногами.

«Сейчас идеальный момент».