Феодал

Чтобы перетянуть на свою сторону Нобуёси, мне надо минимум пять тысяч. И это только на лекаря. Плюс пропитание — сомневаюсь, что отец будет заморачиваться с этим…

Если честно, я даже передумал к нему обращаться. После тех кровожадных мыслей, что отражались на лицах родичей, мне ничего от них не нужно. Противно брать. Хоть бы один попытался отговорить от опасной экспедиции в Межмирье, родная же кровь.

«Заплачу жалованье из собственного кошелька, обойдусь без подачек».

Я прикинул, что серые миры не стоят своих денег, возможно, и зелёные с синими тоже. Туда нет смысла соваться в одиночку.

В кармане у меня с прошлыми остатками всего семьдесят рублей. Непонятно, что делать дальше.

Я добрался до поместья, перекусил и устало завалился на топчан. О моём приезде побежали докладывать Денису Юрьевичу, и вскоре барон с пьяными гостями ввалился в сарай.

— Вот он, смотрите, витязь комнатный, ты чего разлёгся? — проорал он, когда я не встал в его присутствии. — Упустил я твоё воспитание, щенок, но ничего, исправить никогда не поздно, — отец приподнял жировые складки, ища пальцами ремень, и оттолкнул прильнувшую помочь Снежану.

— Прочь, девка, сам разберусь, — тряся щеками, завёлся он.

Вместе с Черноярским-старшим внутрь протиснулись четверо остальных феодалов Ростовского графства. Это были люди, с которыми мне ещё предстояло в будущем пободаться, каждый себе на уме и со своими непомерными амбициями. Сегодня они собрались под одной крышей отметить именины моей мачехи. Не хватало разве что самого графа. Празднование подходило к своему пику — гости возжелали зрелищ.

Наконец, барон справился с застёжкой, и ремень, бряцая бляхой, вылез из-под пуза как змея.

Грузный шаг вперёд. Денис Юрьевич что-то там всё распутывал, а я сел на кровать и положил меч на колени, чтобы протереть заботливо тряпочкой.

— Это что такое? — сердито спросил барон. — При гостях на родного отца руку поднять вздумал?

— Никак нет, папенька. Кто меч точит, тот мира хочет. Сегодня мне нечем похвастать, но вы можете забрать его, и тогда я дальше серого мира не продвинусь, — я протянул на двух руках клинок отцу, чтобы не распалять конфликт.

Тот посмотрел на меня, потом на моё оружие и громко высосал из зуба забившиеся остатки еды.

— Видали? — махнул он своим знатным гостям и передал ремень Снежане. — Клыки сразу спрятал, хитрая шельма, знает, когда запахло жареным. Оставь себе, витязь, — последнее слово он произнёс как очень смешную шутку.

Она вызвала бурю эмоций у подвыпивших. Мужчины гоготали как стая охрипших уток, и я было вздохнул с облегчением, потому что барон собрался отчалить восвояси, но что-то ёкнуло в его стареющей душе, и он развернулся.

— Айда покажу сынку как надо. Молодость, эх, молодость.