Феодал

В прошлый раз, когда я спас Нобу и получил его признание, мне отсыпало сразу шестнадцать лидерства, в этот — только одно очко.

Игнат мне не доверял, и вообще для него это такой же отчаянный шаг, как и для меня. В прошлом он был достойным витязем, пока не ступил на скользкую дорожку пьянства.

«Выходит, чем сильнее я завербую к себе человека, тем больше возвышусь сам».

В этом была какая-то своя неизвестная мне градация. Интересно.

«В то же время не все поступки получают оценку этого навыка. Например, моё отделение от отца осталось незамеченным, а это своего рода прогресс…»

Тут было над чем подумать, но мне нужно поговорить с ещё одним кандидатом.

Увы, в Ростове слава обо мне ещё недостаточно разошлась в среде налëтчиков на Межмирье. Поощрялись реальные победы, а не парад везения. Тогда и люди потянутся. Следующий «новичок» работал подмастерьем в кузне.

О нём ходила дурная слава, как о буйном, припадочном воине. У меня не было уверенности насчёт его компетенций, но за спрос не бьют, хотел посмотреть, что это за зверь такой.

Толкнув плечом тяжёлую дверцу кузницы, я вошёл внутрь и ощутил ещё на пороге запах мужского пота и железа.

Воздух буквально дрожал от жары, колыхался над горном, где угли алели, словно глаза дракона.

Справа расположилась наковальня, вся в шрамах от могучих ударов. Широкоплечий старый кузнец, голый по пояс, весь обтянутый мускулами, работал молотом, а в дальнем углу мастерской среди ржавых обломков доспехов, гнутых подков и сложенных в ряд ободов корпел над сломанным топором мой будущий авангард.

— Тебе чего? — смахивая пот, спросил хозяин кузни.

— Поговорить с Мефодием Куликовым, есть такой?

— Федя! — рявкнул старик, и здоровяк отложил в сторону все дела.

— Тут к тебе! Недолго, барин, работы непочатый край, а убытки мне никто не возместит.

Подмастерье был раза в два, наверное, больше самого кузнеца и ступал аккуратно, чтобы не дай бог чего не задеть. Два с лишком метра чистой силы, ручища — кувалды, шея толстая, как моё бедро. Плечи, живот, спина — всё волосатое. На руках и ногах какие-то странные обручи, то ли украшения, то ли кандалы. Кулаки обильно потрескались и покрылись засохшей коркой кожи, как будто ими стену лупили.

— Вот это ты медведь, — хмыкнул я, пожав Мефодию руку.

Тот вытерся полотенцем и подставил лицо ветерку.

— Зачем звал? — спросил он, открыв один глаз.

— Группу собираю, не хочешь со мной пойти?

Он разочарованно выдохнул.

— Один убыток с ним, хотя бы жёлтый, уже добро будет. А так…

— Это моё дело думать о добыче, твоё — выполнять работу. Будет со временем и жёлтый, не всё сразу.

Мефодий почесал голову, будто щёткой по металлу поскрёб.

— С тобой будет четверо.

— Плохи у тебя дела, парень, — хмыкнул здоровяк.

— Разберёмся.