Феодал

— Не шебурши, сейчас всё вернём, — воин заглянул внутрь и присвистнул, а потом взял пачку банкнот и демонстративно помахал всем. — Да наш богатенький буратино совсем заврался.

— Держи, — бросил ему деньги витязь, и Цыбульского отпустили, он со злостью запихал их обратно и развернулся, чтобы уйти, но в этот раз уже я перехватил его грубо за шиворот.

— Тише, тут драки запрещены, бастард, — предупредил одноглазый.

— Мы ещё не закончили. Ты оскорбил честь моей семьи. Я требую сатисфакции.

— Какой сатисфакции, ты больной, что ли? Отпусти! — маг вырвался и захорохорился.

— Ничего я платить не буду.

— Дуэли до смерти запрещены? — спросил я окружающих.

— Сразу лишишься ярлыка, — покачал головой один из стоявших поблизости.

— Жалко, тогда предлагаю поединок до потери сознания. Проигравший отправляется в ссылку на Межмирье, а не хочешь драться — отдавай всё, что при себе, оружие тоже, — добавил я.

Отказаться, значило бы прослыть трусом и ни один отряд такого витязя к себе не возьмёт. Неважно маг он или ещё какой полезный член общества — это бросит тень на всех. А не отдаст деньги — то же самое и наживëт врага в лице рода Черноярских.

Простому смертному с дворянами не тягаться — в бараний рог скрутят.

Представление привлекло широкое внимание, и теперь вокруг нас образовалась толпа вояк, шепчущихся меж собой и кивающих то на меня, то на Цыбульского.

— Он боевой маг, есть риск, что убьёт тебя, — подметил одноглазый.

— Готов подписать всё, что нужно, никаких претензий — моя семья не будет мстить.

«Она скорее доплатит, чтобы я оказался на погосте как можно быстрее».

— Чего задумался, Игнат? Предложение — самый сок, ты ж хотел справедливости — вот пусть малец потопчет Межмирье.

Давай, не трусь! — крикнули из толпы.

— Ты маг или тряпка, что ты топчешься? Кончай его, — насмешливо произнёс другой.

Личной неприязни к себе я не ощутил, тут скорее специально подогревали градус конфликта, чтобы Цыбульский сорвался. Стравливали словно боевого петуха.

— Плёвое дело, он же новичок!

Игнат смотрел на меня исподлобья, сузившиеся от злобы глаза проклинали за лишнее внимание, на скулах показались желваки. Пару раз он сжал и разжал кулаки. Вокруг «подсказывали», улюлюкали, кричали, кто-то хлопнул его по спине, другие били себя в грудь, третьи смеялись, и так пока не подоспело начальство из разведчиков.

— Что у вас тут творится? — окрикнул мощный голос, мужчина лет пятидесяти с седой бородой, но крепко сложенный растолкал всех и вышел к нам.

«Оболенский, ротмистр Оболенский…» — зашептались собравшиеся, и как-то даже подтянулись, приосанились, чтобы иметь более воинственный и презентабельный вид.

Офицер поднял кулак, чтобы все замолчали, и это подействовало, авторитет экспедиционного корпуса был незыблем.