Гений, или История любви

Думаешь, если мои вещи здесь, и я тоже всегда буду сюда возвращаться?

— А почему нет? — улыбнулась она, хотя в области солнечного сплетения что-то сжалось в комок, и стало трудно дышать.

— Однажды я обязательно уйду. Говорю это, чтобы ты понимала, — сказал Готье и повернулся к ней лицом.

Он был спокоен. Ингрид прикрыла глаза, а Готье неторопливо провел ладонью по ее обнаженному плечу. Он не собирался кому бы то ни было принадлежать. Он не хотел никем владеть, он хотел уходить и приходить, как кот Степан с дачи подруги.

— Ты можешь уходить и приходить, когда тебе вздумается, — сказала Ингрид, усилием воли удерживая остатки сонной расслабленности в теле. — Я так же мало ценю обещания. Я хочу делать музыку и спать с тобой время от времени.

— Что ж… Музыка — это прекрасно. — Он откатился в сторону, вытянул руки наверх, уперся ими в стену и закрыл глаза. Через пару минут он уже спал.

Ингрид перепечатала календарики и переписала пресс-релиз. «Сайонара» — и бес с ней. Чем бы дитя ни тешилось. Потом она нашла дудочника, его Володя посоветовал. Дудочника звали Стасом, и он одинаково неплохо играл как на флейте, так и на жалейке.

Ну а теперь вот Соня, которая взялась не пойми откуда и практически завелась сама собой, как заводятся тараканы. Соня Ингрид не нравилась, но что с ней теперь делать — она не понимала. Готье продолжал периодически спрашивать, что с Элизой и почему это на наших дорогущих клавишах, способных творить чудеса, до сих пор сидит бездарный Сашка.

Первая реакция Ингрид была другой. После нескольких часов, что они с Соней провели вместе на кухне, Ингрид могла бы сказать, что эта девушка была приятная, хорошо воспитанная, тактичная, прекрасный собеседник (!!!), но ей и в голову не могло прийти, что это тихое создание окажется способна на такое. Юность Сони была столь вопиющей, что даже сама идея рассмотреть ее в качестве настоящего человека казалась противоестественной. Соня была слишком хрупкой, субтильной и выглядела вообще не на шестнадцать, а на четырнадцать. На ее лице не было косметики, она не умела громко и сексуально смеяться. Она еще была слишком маленькой, чтобы войти в их жизнь, в ее, Ингрид, жизнь.

Да уж… Ингрид Соню, что называется, проглядела. Уже к вечеру она в этом раскаивалась.

— А знаешь, из нее может выйти очень даже неплохой клавишник. Откуда она вообще взялась? — беззаботно болтал Готье, не замечая тяжелой тучи, заставляющей Ингрид хмуриться. — Надо же, первый курс Гнесинки! Вообще-то там музыкантов больше портят, чем учат.

— Думаешь? — ответила Ингрид скорее автоматически.

Явление Элизы ей совершенно не понравилось. Нет, она уже поняла, что клавишника придется менять неминуемо.