Год Ветра

Вот на фиг он лез! Мне так стыдно за него! Мне так неуютно, что Ветер не понимал нас. Что он… Чужой!

— Потому что синдрома Аспергера в России как такового нет, — спокойно пояснил Боря. — Не считается болезнью и, если синдром не переходит в откровенный аутизм или шизофрению, его снимают в восемнадцать лет, ставят отметку в карточке. Но это не значит, что Богдана такая же, как ты.

— Всё в порядке, Мышонок, — Илья попытался меня обнять, я взбрыкнула, скинув его руку со своего плеча. — Я держу себя в руках.

— Хорошее качество, — кивнул Боря, — но я не понимаю, зачем делать это постоянно.

— Поговорить захотелось, — недовольно сказала я и решила вступить с ним в словесную перепалку, потому что Боря в отличие от того же Ильи, будет говорить только правду, а когда собеседник не увиливает, это настоящий праздник. — Если даже ты что-то чувствуешь, то должен признать, это — ограниченный спектр. И гнев в твоём случае, это доминирующая эмоция. Я знаю, ты агрессивный. Уверена, ты пришёл сюда, потому что в очередной раз подрался.

— Это так, — признался Боря и увёл от меня взгляд. — Да я могу Илье Ветрову показаться холодным. Просто семьёй праздновали событие, я не понимаю смысла в этом. И там случился конфликт. Все эти нелогичные межличностные конфликты, меня угнетают.

— На празднике нелогично бухали? — троллил Илья.

Но Боря не понимает троллинга, шуток и юмор в общем.

— Да, они употребляли спиртное, в таких ситуациях большинство людей проявляют реакцию, которая отличается от их повседневного поведения и типичного рационального мышления. И это трудно проанализировать. Сильные эмоции под влиянием спиртного обычно берут верх над логикой, и люди делают какое-то странное дерьмо, которое не приносит им пользы или фактически ухудшает ситуацию. Я не понимаю, зачем люди это делают, если это не имеет смысла?

Он уставился на нас, ожидая ответа, который ему бы подошёл. Я знала, что в этот момент он для Ильи именно инопланетянин.

— Кому ты навалял? — с интересом спросил Ветер.

— Двоюродному брату, — Боря без эмоций говорил это. — Он опять назвал меня Дауном. Я уже смирился, что низкий интеллект не позволяет ему запомнить мой диагноз, и согласен был на Аспи, но он упорно делал мне неприятно.

— Я тоже не люблю, когда путают диагнозы, — я отобрала руку у Ильи и скрестила на груди.

— … поэтому, я достаточно сильно его ударил. Это правильно. Он будет ассоциировать ошибку в моём диагнозе с болью и больше не станет говорить глупости в моём присутствии.

— Мля-я-я, — тихо рассмеялся Илья, закрыв глаза рукой.

— Насколько сильно ударил? — поморщилась я.

— Сломал ему руку и нос.

— Боря, люди, блин, расстраиваются, когда ты их бьёшь и говоришь им чистую правду! — возмутилась я.