Грабители

— Хорошо, сэр, — кивнул Гуго, и они с напарником с обеих сторон распахнули дверцы автомобиля.

— Эй, мы так не договаривались, мистер Филсберг! — закричал Михель. — Все равно вы без меня не получите никаких денег!

— Ну, это ты просто пытаешься спасти свою шкуру, приятель, — промолвил улыбающийся Берти.

Упиравшихся Царика и Чингиса поволокли в сторону склада, где можно было надежно спрятать пару трупов. Михель все еще кричал, а Чингис только брыкался и старался укусить державшего его Гуго Крамера.

— Эй, Крамер, постой! — крикнул в окно Филсберг и вылез из машины.

— В чем дело, сэр? — остановился Гуго, удерживая Чингиса, который бился, как пойманная в сеть рыба.

— Куда ты их тащишь?

— На склад, конечно.

— Но я рассчитывал, что ты утопишь их в канаве или в реке.

Гуго и его напарник переглянулись:

— В городе нет ни канала, ни реки, сэр.

— Да? — удивленно переспросил Берти, словно он не знал этого прежде. — Как жаль.

Опустив голову, он посмотрел себе под ноги и уже боялся поднять глаза. Берти чувствовал, что эти две подлые псины где-то рядом и они начнут свои безобразия, едва только он посмотрит на стену склада.

Видя, что их босс стоит в какой-то странной позе и не шевелится, Крамер дал знак, и из машины вышли еще двое громил.

Один из них приблизился к нанимателю и спросил:

— С вами все в порядке, мистер Филсберг?

Не поднимая головы, Берти повернул ее так, будто вворачивал лбом шуруп. Это движение было настолько неестественным, что громила невольно попятился.

— Как тебя зовут, приятель? — спросил Филсберг кривя рот.

— Гарри, сэр. Гарри Бронсон.

— Гарри, будь добр, посмотри по сторонам — ты нигде не видишь двух трахающихся собак?

Услышав такое из уст скособоченного Филсберга, Бронсон на всякий случай сделал шаг назад, а затем огляделся в поисках собак, однако ничего не обнаружил.

— Их нет, сэр, — доложил он, не решаясь приблизиться к Филсбергу.

Странность его поведения заметили уже не только Крамер и его люди, но даже их жертвы — Михель и Фредди. Они перестали лягаться, кусаться и выкрикивать оскорбительные слова.

Все затихли, словно перед бурей.

Наконец Филсберг собрался с силами и резко вскинул голову, готовый увидеть у стены все, что угодно, но та оставалась пуста, а несколько пятен от обвалившейся штукатурки были не опасны.

— Эй, подонок, что ты кричал про испорченный трек? — строго спросил Берти, обретя прежнюю уверенность и твердость тона.

— На ней стерта загружающая полоска, поэтому голоса нельзя идентифицировать. Так что у вас не документ, мистер Филсберг, а любительская подделка.

— Тебя что, мама учила делать такие вещи? Или папа?

— Жизнь, мистер Филсберг, и такие люди, как вы, — гордо ответил Царик.

— Молодец, Михель! — поддержал его Чингис.