Грабители

Когда до него дошел смысл написанного, он выругался громче и длиннее обычного, а затем немедленно связался с фильтровочным узлом:

— Вы там чем занимаетесь?! Откуда в служебной сети реклама?! — закричал Линкольн.

Ему начали что-то сбивчиво объяснять, но, так и не дослушав, генерал оборвал связь. Он в ярости боднул головой воздух и, чтобы привести нервы в порядок, достал из кармана дискетку с художествами Билла Харченко. Линкольн взвесил дискету на ладони и поставил на просмотр.

И снова на него обрушился водоворот чужих страстей, таких страстей, что впервые за много лет они не оставили Линкольна равнодушным.

Когда запись закончилась, генерал еще несколько минут сидел, уставившись в пустой экран, а затем, поборов желание поставить ролик сначала, вернулся к своим донесениям.

«Предложение информации, порочащей доброе имя вооруженных сил», — прочитал генерал длинное название нового файла и, подумав, открыл его.

Уже после первого абзаца Роберто Линкольн осознал серьезность этого документа.

Информация о пропаже людей на Конфине была закрыта грифом «Совершенно секретно», и на поддержание этой тайны уже были истрачены десятки миллионов. И вот — возникла утечка. Кто-то пытается нажиться за счет интересов государства.

Генерал тут же связался с бюро на Алокайне, откуда пришло это донесение, подписанное неким лейтенантом Кетлером.

— Первый департамент, — представился генерал дежурному офицеру. — Мне — лейтенанта Кетлера.

— Одну секунду, сэр, — с готовность отозвался дежурный, угадав в стальном голосе силу высокой власти. Скоро Кетлер был найден и соединен с генералом.

— Нужно ли мне представляться вам, лейтенант? — спросил генерал, проверяя сообразительность офицера.

— Нет необходимости, сэр.

— Отлично. Что вам известно о поставщике информации?

— Только то, сэр, что он является посредником и руководит одной из селфмейкерских компаний.

— Одним словом — легальный террорист.

— Согласен с вами, сэр.

— В разработке, сэр.

— Думаю, в течение ближайших суток.

Линкольн помолчал. Этот лейтенант ему нравился. Возможно, потому, что говорил так, что слова только от зубов отскакивали.

— Хорошо, — повторил генерал. — Держите меня в курсе дела, лейтенант. Лично.

— Есть, сэр, — четко произнес Кетлер, и Линкольн не услышал в его голосе никакой лести, восторга или подобострастного дрожания.

«Нужно будет навести о нем справки», — подумал генерал и, не произнеся больше ни звука, отключился.

Намазанный тональным кремом и прикрытый новым париком, Берти Филсберг почти ничем не отличался от себя прежнего. Напротив, легкая искра в окраске искусственных волос придавала ему налет сытости и надлежащего ухода.

Приходивший на очередную взбучку Малыш Шварцвальд так ничего и не заметил.