Грабители

С этими словами Позниц улегся на деревянную скамью, а второй солдат стал с остервенением хлестать его по спине.

«Вот извращенцы», — подумал полковник, наблюдая за всем этим из «холодного» угла. Затем он потрогал затянувшуюся рану на голове и стал осторожно намыливать волосы.

От шампуня пошел аромат зеленого яблока, и полковник на короткое мгновение почувствовал себя в отпуске.

Когда порозовевший и гладко выбритый Вильямс вышел на воздух, встретившиеся ему Саломея и Бони сказали:

— Ну, сэр, вы помолодели на десять лет.

— Мне хватит и пяти, — довольно улыбнулся полковник и тут же добавил: — Видели бы вы, что там выделывали Позниц и Ломмер! Они хлестали друг друга вареными ветками.

— Да вы что, сэр, это же самое лучшее в бане! — сказала Бонн. — Почти самое лучшее, — поправилась она и мечтательно улыбнулась.

— Позниц и нас тоже отхлестал этим веником, — сообщила Саломея.

— Да ну? И вы его не боялись?

— Да разве он посмел бы прикоснуться к телу старшего по званию, сэр? Это противоречит уставу.

— В любом случае это не мое дело, — поспешно заявил Вильямс.

Из-за угла показались пятеро стоявших в карауле солдат. Их только что сменили попарившиеся коллеги, и теперь свободная смена шла на помывку.

Бойцы, улыбаясь, посмотрели на Бонн и Саломею, но ничего не сказали, опасаясь реакции полковника.

— Сегодня первый человеческий день за всю ту вечность, что мы здесь находимся, — сказала Салли.

— Да, — согласился Вильямс. — Даже меня немного отпустило, а то было такое ощущение, что глубоко нырнул, а дышать нельзя — сразу захлебнешься.

С крыльца второго дома спустился Торрик. По его серому лицу нельзя было понять, мылся он или нет, однако повязка на голове была заменена на свежую.

— Когда будем мясо есть, полковник? — спросил Торрик, посмотрев на небо.

Вильямс, Саломея и Бонн заинтригованно подняли головы кверху, однако ничего не обнаружили.

— Что там было, Торрик? — забеспокоился Вильямс, — Уж не дольтшпиры ли?

— У тургана Мадраху дольтшпиров больше нет. Осталось только несколько эспора — «боевых пауков».

— Подслушал, как два стражника разговаривали. Так когда мясо есть будем? Очень кушать хочется.

— Да о каком мясе ты говоришь? — удивился полковник.

— Вон — из трубы дым идет, значит, лабуха закололи и на пару готовят. Скоро есть будем.

— Дым идет — это наши ребята парятся, а не зарезанный лабух, — пояснила Бонн. — И тебе тоже помыться не мешало бы.

— Там нельзя мыться — там лабухов варят, — серьезно сказал Торрик, — Если там мыться, мясо станет мягким. Ходить не сможешь, есть-спать не сможешь. Будет совсем плохо.

— Слушайте, выходит, это у них вроде духовки, а мы там баню устроили, — догадалась Саломея.

— Ничего страшного, — сказал полковник.

В этот момент с улицы во двор зашел Позниц.