Грабители

Все одновременно подняли головы и увидели дольтшпиров, летевших очень высоко. Так много этих страшных машин никому еще видеть не приходилось. Дольтшпиры двигались черной густой массой, и в некоторых местах их стая была совершенно непроницаема для света. По мере движения этого злобного роя к нему присоединялись все новые группы.

— Популар Второй собирает войско со всей долины, — пояснил Хосмар.

— Значит, напуган он здорово, — сказал Тони.

— Пойдем быстрее, — подтолкнул его Монро. Лутц вопросительно посмотрел на Шапиро, но тот ничего не сказал и только послушно прибавил шагу.

Сонное утро еще только красило крышу дворца в розоватый цвет, когда турган Мадраху вышел на балкон и сел на приготовленное кресло.

Окинув свой город хозяйским взором, Мадраху вздохнул. Он еще не видел дымящихся развалин, черных провалов на месте богатых домов и похоронных процессий, следовавших одна за другой к большой каменной яме. Сегодня Люктинг еще был мирным городом, но что будет завтра?

Этой ночью ушел военачальник Вильямс и увел своих людей. Тургану доложили об этом тотчас же, едва только большие железные воины тронулись с места и пошли на запад.

Поначалу Мадраху решил, что его план сработал и теперь богатые дары Популара Второго ему обеспечены, однако случилось непредвиденное. Вместо того чтобы столкнуться друг с другом, оба военных отряда слились в один, и теперь они стали вдвое сильнее.

Пламенеющий расплавленным золотом край небесного светила поднялся над горизонтом, и его лучи осязаемо коснулись лица тургана.

— Скажи, всемогущий Окинола, как поступить мне?! — спросил Мадраху, поднявшись с кресла и протянув руки навстречу наступавшему свету. — Как мне сохранить свой город и свой народ? На мне тяжкий выбор. С одной стороны, посланцы огненного Одоса, с другой — могущественный владыка Популар. Дай знак, Окинола! Дай знак мне — чего ожидать от грядущих дней?

Казалось, озадаченное словами Мадраху, светило замерло и, в раздумье, посылало на Ловус лучистое тепло. Но вот легкий ветер принес с моря туманную дымку, и та загорелась алым заревом, едва коснувшись края Окинолы.

Кровавые сполохи закрыли полнеба, а когда успокоились, город Люктинг еще отражал их страшное знамение.

— Война, — сказал Мадраху и, повернувшись к ожидавшему слуге, сказал: — Пусть поднимают материнские деревья — знак получен.

Слуга молча поклонился и растворился в полумраке покоев, а Мадраху вернулся в кресло и стал смотреть на город, ожидая увидеть восстановление символов своего могущества.