Грабители

На этом обсуждение было закончено, и тяжелые машины стали разбредаться по огромному залу, обходя каменные завалы и пропуская мельтешащих под ногами пехотинцев. Костры уже почти погасли, и «скаутам» пришлось освещать территорию своими мощными прожекторами.

Вскоре роботы заняли выбранные позиции.

Вильямс вбежал в пещеру и, окинув взглядом пространство предстоящей битвы, одобрил расположение «скаутов».

— Отлично, девочки! — прокричал он в переговорное устройство и снова выскочил в карьер.

Дымя синими выхлопами, вползло четыре танка. Пехотинцы указывали им места, и машины задним ходом втискивались в глубокие ниши. Это существенно уменьшало их сектор обстрела, зато надежно прикрывало от атак дольтшпиров.

Наконец в пещеру стали забегать солдаты. Последним оказался полковник Вильямс. В одной руке он держал рацию, а в другой пульт для подрыва минной сети.

Несколько солдат бросились в спешке топтать кострища, а полковник отдал приказ по рации:

— "Скауты", тушим свет…

Прожектора погасли, и все вокруг провалилось в, черную мглу.

Саломея включила инфракрасный сканер и сразу увидела яркие жерла остывавших костров, оранжевые струи теплого воздуха, обозначавшие ниши, где прятались танки, и отдельных выглядывающих из укрытий пехотинцев. Они маскировались лучше всего.

Потянулись минуты ожидания. Акустические ловушки выхватывали всякий подозрительный шорох, но это не был знакомый звук рассекаемого воздуха. Снаружи продолжался дождь с сильными порывами холодного ветра. Где-то капала вода, шелестели осыпавшиеся камешки, но это не были дольтшпиры — это была сама природа.

«Интересно, а куда девался городской староста? Неужели побежал домой? — подумала Саломея. — С другой стороны, он местный — знает все тропинки».

Отключив сканер, лейтенант Хафин стала смотреть в темноту через открытые броневые шторки. Все равно броня не спасает, закрываешь ты створки или нет. А от шальной пули своих защитит кованое стекло.

«Ну и где же они? Скорей бы уж появлялись», — торопила противника Саломея. Ожидание в кромешной тьме было непривычным. Сидеть в подобной засаде ей еще не приходилось.

«Зато в пятой кампании я буду совершенным асом», — решила Хафин и тут же обозвала себя «самонадеянной сучкой». Затем переправила эту характеристику на «сучку-оптимистку».

И снова острая, как игла, концентрация и изнуряющее ожидание.

Всякие глупые мысли мелькали в напряженном мозгу Саломеи, ее сознание требовало разрядки, однако само существо пилота Хафин состояло из туго натянутых стальных струн.

Саломея продолжала всматриваться в темноту, в конце концов от напряжения перед ее глазами стали расплываться круги и мелькать какие-то пятна.

Это было очень некстати.