Гвардеец

Осетр некоторое время смотрел ему вслед, а потом пошел дальше. И пока шел, решил, что комплект номер два не стоит держать в собственном номере, лучше сдать в гостиничную камеру хранения. Там сумка будет целее… Должна же быть в «Приюте» такая услуга!

Когда, дойдя до гостиницы и оставив в номере повседневно требующиеся вещи, он обратился к портье, все оказалось несложно – с него сняли дополнительную плату, провели в помещение камеры хранения и оставили наедине с большим, во всю стену сейфом. В сейфе было тридцать четыре ячейки – по числу номеров в гостинице. В одной из них и расположился комплект номер два. И после того, как Осетр настроил дактилозамок на собственные отпечатки, никто посторонний забраться сюда уже не мог.

Глава двадцать первая

Дом по указанному «тетей» Баян адресу был как все в округе – деревянный, одноэтажный, выкрашенный в сиреневую краску. И улица, соответственно, называлась Сиреневой.

Сначала, когда Осетр позвонил, тишина за дверью ничем не нарушилась – словно сенсор звонка тут был исключительно в качестве декорации. Потом раздались тяжелые шаги – все-таки дерево не столь хороший звукоизолирующий материал, как, к примеру, тот же синтепор…

Дверь, скрипнув, открылась – на пороге появилась косматая образина с медвежьими лапами.

Господи, да их тут специально, что ли, таких подыскивают… Можно подумать, что подобно школе «росомах» существует школа бандитов, куда отбирают типов строго определенной фактуры…

– Мне нужен Касьян Романович.

Громила смотрел подозрительно – того и гляди, по чайнику даст.

– Откуда адресок узнал?

Осетр ответил, как научила «тетушка» Баян:

– Татарка начирикала. Будто бы тут помогают добрым людям в тяжелый момент.

Громила отодвинулся, освобождая дверной проем.

– Ну, просачивайся! – хмыкнул. И добавил с сарказмом: – Добрый человек!

Осетр вошел в небольшое помещение, из которого вели две двери: налево и прямо. Над последней висела картинка, изображающая писающего мальчика, и всякому становилось ясно, куда именно она ведет.

– Сюда. – Волосатый гигант кивнул на другую дверь.

Осетр распахнул ее и вошел.

Светлое помещение почти без мебели. Всего-то стол, за которым расположился худощавый лысеющий мужчина, стул перед столом да простая скамейка у боковой стены, напротив большого окна.

– Батя! Тут к тебе пришли. От Татарки.

Худощавый поднял голову. У него были мешки под глазами и тяжелый взгляд – будто каменюку положил на гостя.

– Слушаю вас, сударь.

Осетр представился Остромиром Каймановым.

– А меня зовут Карабас, извините!

Осетр и глазом не моргнул, хотя имя хозяина произвело на него впечатление: он и понятия не имел, что Татарка сведет его с самим паханом.

Хотя, возможно, это один из этапов прохождения «суворовской купели».