И.О. капитана

Обитатели джунглей один за другим стали пробовать голоса. Наш разоренный лагерь являл жалкое зрелище, ни одной сухой вещи в нем не осталось.

   - ... - выразил Пирсон общие впечатления от происшедшего.

   - Ничего! - оптимистично улыбнулся я. - Сейчас солнышко взойдет - высохнем за милую душу.

   И даже обгорим на раз.

   А пока замерзшие девушки ловко оттеснили нас от мангала, намекнув, что мы можем согреться движением. Спорить не хотелось, спать в сырости и холоде было бы самоубийством. Стенсон надавил на жалость, а мы с Пирсоном решили пройтись по окрестностям и оценить ущерб, нанесенный стихией.

   Утро быстро превращалось в день, над джунглями поднималось влажное марево, на земле прибавилось опавшей листвы и веток, но в целом, природа отнеслась к постигшему нас несчастью абсолютно равнодушно.

   - Надо делать навес, - Пирсон хмуро посмотрел на плещущихся в луже птичек. - Еще пара таких побудок и воспаление легких нам гарантировано. Черт знает, сколько мы еще здесь проторчим...

   Реализовывать свою идею он начал немедленно. По его расчетам, нам нужно было добыть пять-шесть длинных жердей и огородить часть карниза в том месте, где сверху не текла вода. Пол приподнять камнями, на стены привязать листвы и в нашем распоряжении будет узкий отнорочек для хранения вещей и спасения от непогоды.

   Я пожал плечами. Нет, против навеса у меня возражений не было, но чем мы его будем строить? Кроме вилочек и ложечек из пластмассы, мы располагали только армейским тесаком Пирсона (то есть, как тесаком - в нем меньше двухсот граммов весу). Тем более что единственным подходящим для стройки материалом, при ближайшем рассмотрении, оказались стволы бамбука.

   Вы когда-нибудь пробовали разрезать бамбук ножом? Нам было не смешно. С верхней стороны на тесаке имелась якобы пилка (то ли десять, то ли двенадцать зубьев), так вот, она эти чертовы дубины едва царапала. И тогда на сцену вышел лучший друг человека - булыжник. Я нашел на берегу увесистую более-менее плоскую каменюку, один из нас всем весом налегал на бамбукину, а другой со всей дури молотил по корням. Главное было - не переоценивать свои возможности, выбирать отдельно стоящие и не слишком толстые побеги. Верхушки планировалось размозжить тем же камнем, а потом укоротить над огнем. Надо ли объяснять, что после целого дня таких лесозаготовок мы умудохались до полусмерти, а до начала строительства было еще очень далеко?

   Наши труды остались неоцененными, а появление в лагере неопрятных жердей вызвало скорее раздражение, чем восторг. Типичная, в общем-то, реакция - не следует показывать профанам незавершенную работу. Первая бамбукина уже обгорала в костре, следовало определиться с длиной следующей и вообще разобраться, куда их следует пихать.