Я люблю тебя

Наверное, они с Леонардо знакомы, поскольку приветливо обмениваются парой слов на сицилийском диалекте, который звучит для меня как арабский.

– В Пищита? – спрашивает Джузеппе, прежде чем завести мотор. Из его слов я уловила только название местности.

– Ну да, дом по-прежнему там, – отвечает Леонардо. Мне кажется, что даже акцент в его речи слегка изменился, адаптируясь под местный говор.

Джузеппе жмет на газ и проносится по лабиринту улочек с опасной небрежностью. Приключения на мотороллере не совсем вяжутся с моей больной ногой.

Поселок выглядит пустующим. Сезон еще не начался, нашествие туристов пока впереди. Повсюду царит редкостная тишина, и опьяняющий запах воздуха преследует меня, не давая покоя. И потом, цветы гибискуса и бугенвиллеи, кактусы, олеандры, лимонные деревья, черный песок и белые домики, этот легкий ветер, проникающий прямо в сердце… Хаос Рима и многоголосье Венеции остаются далекими воспоминаниями.

Говорю себе: «Элена, пока нет нужды срочно искать ответ на этот вопрос». И продолжаю размышлять: прошло больше полвека с тех пор, как сняли этот фильм, но, похоже, здесь ничего не изменилось.

Мы прощаемся с нашим водителем на углу улицы. Леонардо ведет меня к дому. Это старинное здание, кажется, находится здесь с незапамятных времен. Как и другие дома на острове, он белый с окрашенными в голубой цвет ставнями.

Леонардо останавливается у калитки и задумчиво оглядывается вокруг.

– Вот здесь я родился и вырос. С тех пор как я уехал, ничего не изменилось.

– Как давно ты не возвращался?

– Много лет. На самом деле часть меня словно бы осталась пригвожденной к этому месту.

Он проводит рукой по шершавой стене ограждения, словно устанавливая контакт со спящим существом.

Затем открывает калитку, и мы проходим в сад, где среди нескольких лимонных деревьев растет старое гранатовое дерево. Я останавливаюсь, чтобы рассмотреть его, пока Леонардо подносит наш багаж к лестнице у входа, ведущей наверх.

– Мы обустроимся наверху, на втором этаже, оттуда, с террасы, ты сможешь смотреть на море, – говорит он.

Я гляжу на крутую каменную лестницу в отчаянии.

– Прекрасно, – восклицаю с саркастической улыбкой, – я и моя нога очень тебе благодарны!

Не одарив меня даже взглядом или словом, Леонардо забирает у меня костыли, прислоняет их к стенке ограждения и берет меня на руки. В его сильных объятиях я чувствую себя легкой, как девочка, я уже привыкла передвигаться подобным образом. Цепляюсь за его шею и наслаждаюсь путешествием. Ступенька за ступенькой моим глазам открывается потрясающий вид.

Добравшись до верха, Леонардо легонько толкает полуоткрытую дверь.