7
0– Ну пожалуйста, – попросил я, хотя и знал, что она почти никогда не меняет принятого решения.
– Меня это все очень расстраивает. Я не справлюсь с эмоциями, и мы оба знаем, что добра это не принесет, – сказала она, качая головой.
Я больше не давил и сам сходил к Джейни во вторник. Когда я вошел, она сидела, съежившись, у стены за кроватью. Она с каждым днем набирала вес, но все равно оставалась невообразимо маленькой. Она сидела, подтянув ноги к груди и обхватив колени руками, не отрывая взгляда от медсестры, которая вносила данные в компьютер рядом с ее кроватью, яростно стуча по клавишам. Что могло ее так разозлить? В комнате чувствовалось напряжение. Я некоторое время смотрел на обеих, сожалея, что не пришел в другой момент.
Я подошел поближе к кровати Джейни, но не вплотную: я уважал ее личное пространство. Я прочистил горло.
– Привет, Джейни. Я доктор Кристофер, можешь назвать меня доктор Крис, если хочешь. Ты меня помнишь?
Она кивнула, не оборачиваясь и не отрывая взгляда от медсестры.
Та отложила компьютер в сторону.
– У Джейни сейчас тяжелый период, обед закончился, а она не любит, когда заканчивается обед.
Я мгновенно завелся, в этом один из моих самых серьезных пунктиков: нельзя говорить о пациентах в третьем лице, когда они рядом.
– Я есть хочу, – сказала Джейни. Ее нижняя губа подрагивала.
Я засунул руку в карман халата и достал протеиновый батончик, который только чуть надкусил раньше. Показал его медсестре:
– Ей это можно? Просто кусочек шоколадки.
Медсестра уставилась на меня.
– Она не случайно на диете.
– Именно поэтому я и спросил. Надеялся, что ей можно съесть чуть-чуть.
– Серьезно? Протеиновый батончик? – Она развернулась на каблуках и, топая, ушла.
Ханна никогда бы так не поступила. Я так говорю не потому, что она моя жена. Я умею отличить хорошую медсестру, и я сотни раз видел Ханну за работой в течение этих лет. Она была хорошей: не боялась сделать больше, чистила подносы для еды, хотя это была обязанность сотрудников столовой, оставалась поговорить с пациентами после работы, поддерживала родственников, когда тем сообщали печальные новости, делала все то, чего остальные избегали, например, отмывала рвоту.
Я убрал батончик в карман. Я был уверен, что ей его нельзя, но надо было попробовать.
– Извини, дружок, – улыбнулся я, надеясь, что она заметит мою искренность. – Я хотел поговорить с тобой о том, что произойдет завтра. – Она уставилась на меня. Я не был уверен: она так внимательно слушает или просто не понимает, о чем я. – Помнишь, о чем говорил с тобой доктор Дэн?
– Да, – ответила она тихо и неуверенно.
– Я тот доктор, который поправит твои косточки. Завтра медсестра Элли разбудит тебя очень рано. Они привезут тебя ко мне еще очень сонную.
