Лакей и я

— Мисс Уортон, вы шутите? Хотите сказать, что не знаете, с кем так мило беседовали? Это же граф Кендалл!

Глава 28"

"Слезы брызнули из глаз, в горле встал ком, когда Фрэнсис, подхватив юбки, бросилась вон из комнаты. Лукас окликнул ее, но она не остановилась. Пробежав по длинному коридору, она завернула за угол, пересекла холл и кинулась к лестнице, и только здесь Лукас сумел ее догнать.

— Прошу тебя, остановись!

Он не оставил ей выбора: если гости увидят, как за ней гонится по лестнице сам граф Кендалл, скандала не избежать.

Фрэнсис, стиснув зубы и вздернув подбородок, отвернулась, не желая смотреть на него.

Он не должен видет ее слез: такого удовольствия она ему не доставит.

— Оставьте меня в покое, — процедила она сквозь зубы. — Моя репутация этого не выдержит.

Две самые шустрые дебютантки их уже догнали и остановились неподалеку, разинув рты.

— Фрэнсис, прошу тебя, дай мне шанс объяснить, — не обращая на них внимания, проговорил Лукас.

— Что ты собираешься объяснять? — Она вздернула подбородок еще выше, чтобы не дать слезам пролиться. Нет, она не станет плакать из-за проклятого графа Кендалла.

Во всяком случае, пока не доберется до своей спальни.

— Почему лгал тебе.

Фрэнсис закрыла глаза. Вот оно — признание. И если она, вопреки очевидности, надеялась, что все происходящее ошибка и Лукас только похож на пресловутого графа Кендалла, теперь все ее надежды развеялись словно дым.

— Да какое это имеет значение?

Фрэнсис испытывала множество самых разных эмоций, от гнева до ревности, о которых ей даже думать не хотелось. Главное — оказаться от него как можно дальше и как можно скорее, иначе ее слезы увидит не только он, но и весь этот выводок девиц с мамашами, которые уже собрались в холле и ловили каждое слово.

К ним присоединились другие, и теперь каждая старалась занять место в первом ряду, чтобы лучше видеть происходящее.

Лукас подался к девушке и тихо заговорил:

— Возможно, тебе все равно, но для меня это важно. Позволь мне объясниться: все не так, как ты думаешь.

Голова Фрэнсис дернулась, словно граф дал ей пощечину. Лучше бы и правда ударил — не так оскорбительно было бы.

— Откуда ты можешь знать, что я думаю? — Проглотив комок в горле, она посмотрела ему в глаза, и плевать, что он заметит ее слезы, это уже не важно.

Он должен видеть ее лицо, а не только слышать голос. — Не смей больше даже заговаривать со мной, приближаться ко мне.

Она помолчала, потом спросила:

— Что касается имени… тебя зовут Лукас, или это тоже ложь?

Он не сводил с нее глаз. Лицо его стало серым, голос — хриплым.

— Нет, меня действительно зовут Лукас, Лукас Дрейк, граф Кендалл.

Фрэнсис чувствовала, как ярость разливается вместе с кровью по всему телу, отравляя его, как страшный яд.