Японская война 1904. Книга четвертая

Хикару даже поверил, что они смогут сохранить свои основные силы, особенно когда флот подогнал к берегу старый китайский броненосец «Чин-Иен». Захваченный еще в 1895-м из-за небольшой скорости и устаревших медленных пушек, он не мог особо помочь на море, но вот против сухопутных армий его 12-дюймовые орудия были до сих пор страшны.

Именно под его прикрытием основные силы 4-й армии попытались прорвать правый фланг взявших их в клещи русских. Не получилось! Уж больно крепко те окопались, но… Оставалась небольшая полоса вдоль берега, которую прикрывал «Чин-Иен» и по которой небольшими отрядами вполне можно было просачиваться дальше на юг.

И это было последнее, что привело Иноуэ в ярость. Выведя потрепанные остатки своей дивизии на сопку повыше, он как раз увидел такой «прорыв».

Целый полк быстрыми перебежками стелился по берегу. Со стороны моря изредка грохотали тяжелые орудия, но русским, разбившимся на множество мелких групп, как будто и не было до них дела. Они лежали и деловито стреляли из винтовок по проходящим японцам. А те даже не думали отвечать!

— Сколько там русских? — выдохнул Иноуэ, стараясь не сорваться.

— Около роты, — доложил так же сжавший от ярости зубы разведчик. — В тылу еще достаточно наших, что не смогли отступить вместе со всеми, поэтому их главные силы продолжают держать укрепления на линии Чшаньданьпу — Куньтудзы. А тут… Они словно специально поставили немного солдат, чтобы мы могли прорываться, но…

— Чтобы убивать при этом нашу гордость, — Иноуэ набычился.

Целый полк шел с опущенными головами, они даже не пытались отстреливаться, они были живы, но их души уже были мертвы.

И это было, наверно, самое страшное, что Хикару видел на этой войне.

— Подготовьте пушки и пулеметы, сметем эту роту, — приказал он.

Увы, несмотря на довольно быстрые действия 12-й дивизии, дерзкая рота, увидев, что на них нацелились всерьез, просто откатилась назад под прикрытие уже своей артиллерии. Пришлось отступиться… И пусть этот рывок стоил его солдатам почти всех оставшихся сил, Иноуэ знал — только так и было правильно. Они отступали, они не могли победить, но они еще были армией, они еще могли сражаться.

Столица Российской империи никогда не спала.

Даже в самое темное время суток горели фонари, маленькие окна модных салонов добавляли света на центральные улицы, а огромные окна заводов — на окраины. Впрочем, больше всего света давал Зимний дворец, и сегодня тут тоже кипела жизнь.

Николай Александрович очень устал, но в его жизни были те, кому он был рад в любое время суток.

— Знаешь, что мне сегодня рассказала Сюзанна? — Аликс специально дождалась, когда он закончит с бумагами, и тут же заглянула в кабинет.