Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

Вряд ли вообще кто-то будет смотреть на мою голую задницу — Лерина уж всяко привлекательнее моей. Просто поставлю камеру так, что мой фейс в кадр не попадет — и делов-то!

Подойдя к воротам, я нажал кнопку домофона и, глядя в глазок висящей над ним камеры, помахал в объектив.

— Заходи! — буркнул динамик голосом Леры, и тяжелая железная дверь загудела, впуская меня внутрь.

Надеясь, что сама хозяйка будет так же гостеприимна, я прошел по небольшому вылизанному двору, где для полноты картины не хватало только красной дорожки, ведущей на крыльцо. Поднявшись по ступеням, я позвонил уже во входную дверь дома. Та мгновенно распахнулась, и на пороге появилась хозяйка — босиком и в легком шелковом халатике до середины бедра. Начало мне уже нравилось.

— Одна живешь? — спросил я, переступая порог.

— Ты поболтать сюда пришел? — проворчала Лера, захлопывая дверь. — Пойдем, у меня нет времени на прелюдии!..

Однако время похвалиться своим домом у нее нашлось.

— Там столовая, — ее рука деловито махнула влево. — Там мини-студия, где я пишу, — рука показала вправо. — Между прочим, одна из лучших в городе. Оборудование в Штатах заказывали…

Идя за ней, я вертел головой по сторонам, сам не зная, на что смотреть. Стены были густо завешаны ее фотографиями в золоченных рамках, вырезками из газет со статьями о ней и обложками журналов с ее лицом — этакая своеобразная галерея имени себя, чтобы было легче гордиться достигнутым. В редких просветах между Лериными снимками висели сияющие золотые и платиновые пластинки, а целый угол комнаты занимал огромный белоснежный рояль.

— Я, конечно, понимаю, — сказала Лера, как-то по-своему растолковав мой взгляд, — что это не самый роскошный дом на свете… У Люци куда лучше. Но я еще только начинаю…

Ну не знаю, у меня дома нет столовой — только кухня с обеденным столом. Глаза замерли на картине над роялем, где нарисованная Лера в меховой накидке гордо позировала с чем-то золотым и блестящим на голове.

— Это что корона? — не понял я.

— Диадема, — коротко бросила она.

Некоторое время я озадаченно рассматривал ее портрет, изумительно красивый и в то же время какой-то сюрреалистично неправильный.

— Кажется, ты тут немного на себя не похожа.

Лера снисходительно фыркнула.

— Это идеальная я, — заявила она таким тоном, будто я сказал полную ерунду, — к которой надо стремиться. Мотивационный портрет. Люци подарила, чтобы я не забывала!

В нижнем правом углу этого шедевра была размашисто выведена подпись художника — “Люци”. Я невольно хмыкнул. Этот “мотивационный портрет” скорее напоминал укор, что невозможно все время выглядеть как отфотошопленная фотография. Крепко же ее демон в нее впился. А ведь мозгов у Леры, как мне показалось, побольше, чем у Люци. Правду говорят, тщеславие ослепляет.