Юные жены

Довольно значительное время длилось затишье в ее занятиях «пирожками из глины», и она посвящала свои усилия тончайшему рисунку пером и тушью, в чем проявила такой вкус и мастерство, что ее изящные поделки оказались не только приятными, но и выгодными. Однако перенапряжение глаз заставило Эми отложить перо и тушь ради смелых попыток заняться выжиганием по дереву. Пока длился этот приступ, семья жила в вечном страхе, ожидая всепожирающего пожара, ибо сильный запах жженого дерева пронизывал весь дом в любые часы дня и ночи, дым поднимался с чердака и из кладовой для инструментов с частотой, вызывавшей тревогу, раскаленные докрасна покеры* беспорядочно валялись где попало, и Ханна никогда не ложилась спать без полного ведра воды и обеденного гонга, водруженных у двери ее комнаты – на случай пожара.

Вскоре на нижней стороне доски для разделки теста появилось четко изображенное лицо Рафаэля, а на верхней части пивного бочонка – Вакх. Поющий херувим украсил крышку сахарницы, а попытки создать портреты Ромео и Джульетты некоторое время пополняли запасы щепы для растопки.

От огня к маслу – переход, совершенно естественный для обожженных пальцев, и Эми углубилась в живопись с ничуть не меньшим пылом.

Приятель-художник снабдил ее собственными, готовыми на выброс палитрами, кистями и красками, и она принялась малевать без остановки пасторальные и морские пейзажи, каких никто никогда не видал ни на суше, ни на море. Ее чудовищные изображения домашнего скота могли бы брать призы на всех сельскохозяйственных ярмарках, а гибельная качка ее судов была бы способна вызвать морскую болезнь у самого искушенного в мореходстве зрителя, если бы только абсолютное небрежение всеми известными правилами судостроения и оснащения кораблей не заставило его корчиться от смеха при первом же взгляде на картину. Смуглые мальчики и темноглазые Мадонны, пристально глядевшие из одного угла студии, приводили на память Мурильо; маслянисто-коричневые тени лиц с бледной полосой отблеска не там, где требовалось, подразумевали Рембрандта; пышные дамы и одутловатые, словно от водянки, младенцы – Рубенса, тогда как Тернер явился в яростных взрывах синих бурь, в оранжевых молниях, коричневом дожде и пурпурных облаках с томатного цвета мазком посреди них, что могло означать солнце, или буек, или рубашку матроса, или мантию короля – как заблагорассудится зрителю.

Далее последовали портреты углем, и все семейство повисло рядком на стене с таким испуганным и болезненным видом, словно всех их только что вытащили из угольного ларя. Снизойдя до этюдов мелками, Эми добилась большего успеха, то есть большего сходства, и ее волосы, нос Джо, рот Мег и глаза Лори были провозглашены «исключительно чудесными».