Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

В том же кабинете, в котором Он принимал меня столько раз, принял Он меня с его обычною простотою и приветливостью и первым его словом было: «вот опять я вижу Вас у себя и очень рад этому.

Как видите, Я был прав, когда говорил Вам, что мы скоро опять увидимся с Вами а вот вышло так, что те, кто настаивал на Вашем увольнении они же просят Меня сделать так, чтобы Вы помогли им и Мне в трудную минуту.

Я знаю, что Вы не откажете мне, и уверен, что сделаете все, что только возможно, чтобы выручить нас из тяжелого положения».

Я ответил, что никогда у меня и мысли нет, чтобы не исполнять Его желания, но я боюсь, что мне не удастся ничего сделать, и просил только в случае неудачи, не думать, что я не приложил всех усилий, чтоб достигнуть успеха, а тем более, что я буду сводить с кем-либо мои счеты, к ущербу Его, Государя.

Я развил все те аргументы которые высказал в Финансовом Комитете, указал на трудность нашего положения, на мою личную слабость в глазах заграничных банковских деятелей, как человека, не имеющего официального положения и в особенности на наше расшатанное внутреннее положение, которое учитывается заграницею самым невыгодным для нас образом.

Государь задумался и затем скорее в виде вопроса нежели в виде своего личного соображения, спросил меня: «а как Вы думаете, не может ли помочь делу, если Я предоставлю Вам передать французскому правительству, что я придаю особое значение успеху возложенного на Вас поручения и готов и с своей стороны поддержать его в той форме, которая ему сейчас наиболее желательна. Положение Франции очень нелегкое и может быть наша помощь ей особенно теперь нужна».

Я не успел еще дать моего ответа, как Государь, продолжая свою мысль, добавил: «вот теперь начинается на днях Альжезираская Конференция, Я думаю, что моя поддержка, особенно ясно заявленная Французскому правительству, помимо обыкновенной передачи через Министерство и нашего посла, могла бы быть особенно полезна».

Я обещал воспользоваться этою мыслью, если бы по ходу дела это оказалось полезно, и еще раз просил Государя верить мне, что я сделаю все мне доступное, но прошу не судить меня в случае моего неуспеха. Отпуская меня от себя Государь сказал мне на прощанье: «Ваш приемник мне очень симпатичен, он должен быть хорошим человеком, но я никак не могу привыкнуть к его манере докладывать, он все старается мне объяснить самые мелкие подробности, а когда я не соглашаюсь с его предложением, то он сейчас же отказывается от этого и переходит на мою мысль, хотя бы Я высказал ее вскользь, только для того, чтобы услышать его возражение».

Через два дня я выехал в сопровождении моего бывшего Секретаря Л. Ф. Дорлиака, и в Париж мы прибыли под вечер Нового Года по новому стилю.