Измена. Терапия любви

Ну что ж, значит так должно быть! Значит, пора начинать новую жизнь. Потому что здесь слишком много лжи!

Осталось только решить несколько вопросов и меня здесь больше ничего не держит.

Один за другим меня предавали близкие и родные мне люди. И я чувствовала, как тот мир, в котором я жила рушился на моих глазах. Ещё совсем недавно я чувствовала опору и поддержку близких и родных мне людей. А сейчас мне казалось, что я стояла совершенно одна под сильными бурями и ветрами. И просто пыталась не сломаться, пыталась выжить.

И сейчас, пока я ехала в дом родителей, чтобы поговорить с мамой, я молилась только об одном, чтобы она не была замешана во всём этом. А её взгляд на всепрощение был такой только потому, что она очень любит моего отца. Потому что если и мама окажется среди предателей, я это точно не переживу.

— Рита, доченька, ты чего не предупредила, что приедешь? Я бы твой любимый пирог испекла. — Обратилась ко мне мама, едва я переступила порог родительского дома.

— Мама, я должна с тобой поговорить. — Без предисловий начала я, хотя сама ещё даже не знала с чего начать этот трудный для нас обеих разговор.

— Что-то случилось? — насторожилась мама.

— Да. — Решительно ответила я. — Папа хочет, чтобы я помирилась со Славой. Он ссылается на то, что на кону очень важный контракт с зарубежными партнёрами и Слава должен выглядеть в их глазах примерным семьянином.

Я упустила информацию о Марине и её родстве с нами. И вовсе не потому, что отец пригрозил мне не рассказывать об этом маме. Я просто боялась за её здоровье, так как у мамы было слабое сердце. Не хватало ещё, чтобы из-за папиных любовных приключений маме стало плохо. А я искренне надеялась на то, что мама ничего не знает об этом.

— И что ты решила? — спросила мама, садясь на диван и усаживая меня рядом с собой.

— Я не буду с ним мириться. — Решительно заявила я.

— Но Слава любит тебя. — Вдруг стала она заступаться за своего зятя.

— Настолько любит, что врал мне все пять лет нашей совместной жизни? — я вопросительно посмотрела на маму.

— Он просто боялся тебя потерять. Ты же у нас правильная. Разве ты бы позволила расти ребёнку без отца. Да ты бы скорее себя принесла в жертву, нежели позволила вам быть вместе. — Говорила мама теми же словами, что папа.

Только звучали они гораздо мягче, чем у него. А вот смысл был всё тот же.

— Хорошо, по-вашему, он меня любит. Но тогда почему он сбежал, словно трус? Мама, — я встала с дивана и начала ходить по гостиной, — пока его дочь лежала на операционном столе, пока я оперировала её, он сбежал. Он не с Кариной был, он собирал все свои вещи. Он всё вычищал подчистую, он стирал своё присутствие в моей жизни, словно и не было его. И ты говоришь, что он меня любит?!

— Ох, дочка, дочка. — Тяжело вздохнула мама.