Как Петюня за счастьем сходил (СИ)

– Ты в курсе, что и как делать? – подмяв Петюню под себя и нависнув над ним, после короткого поцелуя в нос шепотом спросил Панкратов. Петюня счастливым дурным взглядом посмотрел на него и согласно кивнул, послушно тянясь куда-то в сторону. Панкратов не особенно воспринимал все манипуляции, чувствуя только бешеную пульсацию крови, сосредоточившуюся, казалось, там, где… затем было холодное прикосновение, тщательное поглаживание, от которого Панкратов весьма непристойно застонал, и Петюня скользнул руками вверх, за талию притягивая Панкратова к себе.

Панкратов длинными тягучими движениями устанавливал свое право на Петюню, удивляясь тому, какой сильный отклик вызывает это действо в нем самом. Петюня урчал, постанывал, шептал что-то лихорадочное, ногами обцепив его так, что не выбраться, руками тянясь ко всем, даже самым отдаленным участкам тела, губами помогая охватить все остальное. Места, к которым он прикасался, отдавались зноем в Панкратове, начинаясь рокотом где-то в паху, прокатываясь неудержимой волной по всему телу и выплескиваясь в рык в гортани. Панкратов не мог понять, откуда в нем берутся столько слов для Петюни, которыми он побуждал его, благодарил, требовал, умолял и снова благодарил. Затем Панкратов, почувствовав, как Петюня начал двигаться беспорядочней и лихорадочней, отпустил и себя.

Осторожно опустившись на Петюню, полежав чуток на нем, он улегся рядом, скользнув губами по так удачно подвернувшемуся плечу. Петюня что-то простонал в ответ и повернулся к нему лицом, чтобы начать выписывать какие-то иероглифы на груди. Панкратов снова заснул.

Проснулся он много позже, удовлетвореный и уставший, оттого, что с кухни доносились очень и очень ароматные запахи. Дверь в комнату была прикрыта, одежда Панкратова аккуратно сложена на табуретке неподалеку, а сам Петюня очевидно священнодействовал на кухне. Панкратов как был в костюме Адама заглянул туда и сказал:

– Доброе утро, полотенце дашь?

– Доброе утро, – удивительно яркими, лучистыми глазами лаская Панкратова, заулыбался Петюня. – В ванной, там все можно найти, зубная щетка и мочалка нераспакованные тоже лежат.

– Ты, я смотрю, на все случаи жизни подготовлен.

Петюня растерянно моргнул, пожал плечами и робко улыбнулся. Панкратов пошел в ванную.

Затем был катастрофальный завтрак. Панкратов, долго мывшийся в ванной, протрезвел настолько, что у него копчик заледенел. И этот заледеневший копчик подзуживал его на то, чтобы отводить глаза, отвечать односложно или неопределенно пожимать плечами и избегать соприкосновений с Петюней.

Петюня замыкался в себе все больше и больше.