КГБ в смокинге. Книга 1

В школе моего детства беспрекословное выполнение наказов и заданий в нас вбивали, как ржавые гвозди в мокрое дерево, — намертво. Только потом, в университете, я вдруг стала задумываться над тем, что вначале выполняю чье-то указание, а уже потом начинаю обдумывать его смысл. А здесь, по-видимому от полной беспомощности, я снова вела себя как школьница, педантично выполняя инструкции человека, который, в отличие от меня, уже заглянул на последнюю страницу учебника и знал ответ той суровой задачки, для решения которой отправил меня в славный город Буэнос-Айрес вежливый дядечка в тонких очках.

Я все сделала так, как велел Габен.

И все произошло так, как он предсказывал.

Когда такси отъехало, я, даже зная наперед, что увижу, как вкопанная остановилась перед трехэтажным серым зданием, опоясанным затейливым балкончиком, с которого, вяло колыхаясь, свисал алый стяг моей родины. На начищенной, как паникадило, табличке, прикрепленной к ограде, было написано на испанском, английском и русском: «Посольство СССР в Республике Аргентина».

Нет, мне действительно ничего не надо было играть. С такими режиссерами, каким поручил меня Юрий Владимирович, я могла уверенно претендовать на место в основной труппе МХАТа. И хоть я уже многое знала — и о советском посольстве, и о функциях некоторых его сотрудников, и о том, что в подвале этого угрюмого серого дома, вполне возможно, именно в ту минуту в ящик с грифом «Дипломатическая почта» бережно упаковывали моего школьного друга Витяню Мишина, а в другой, значительно больший по размеру, — бровастого Андрея, — я почувствовала, как на моих ресницах закипают слезы, а желание рвануться через эти узорчатые чугунные ворота к кусочку единственной страны на свете, которую я пока еще могла называть своей, распирает настолько, что…

— Сеньора Мальцефф? — чья-та нетяжелая, но властная рука опустилась сзади на мое плечо.

— Не будет «если», Марта, — шепнула я про себя и повернулась. — Да, в чем дело?

Передо мной стоял рослый полицейский в темносиней фуражке с очень коротким козырьком и голубой форменной тенниске с маленькими опереточными погончиками, под один из которых была продета коричневая портупея.

— Сеньора говорит по-испански?

Полицейский поскреб затылок под фуражкой, явно не зная, что делать дальше.

— Может, по-французски? — в этот момент я как-то даже не подумала, что мое желание пообщаться с блюстителем порядка хоть на каком-нибудь языке может показаться назойливым.

Теперь пришла очередь качать головой полицейскому.