КГБ в смокинге. Книга 1

— Ничего, я простирну. За минуту.

— В буржуазных отелях не устраивают постирушки.

— Коммунистам можно. У нас постоянные проблемы с горячей водой.

— Есть такой детский стишок. Сейчас попробую перевести на русский… «Как живете, штат Айова? Ничего, хемингуево!»

— Значит, тебе тоже хемингуево?

— В моем номере полно микрофонов, да?

— Как изюма в булочке, — улыбнулся Юджин.

— Здесь только один — мое ухо.

— Можно я скажу в этот микрофон пару слов?

— Мне кажется, микрофон попался очень старый и скверный. Повтори еще раз.

— Я люблю тебя! Я тебя люблю! Люблю тебя я!..

— Пошли в ванну. Там я объясню подробнее!

— Там нельзя разговаривать.

— А целоваться можно?

— Можно, но лучше не надо.

— Беззвучно не получится… — он приподнял мою голову и улыбнулся. — А жаль…

— Почему ты в Амстердаме?

— Что случилось, Юджин?

— А ты Санта-Клаус в ворованной белой куртке?

— Что-то вроде того…

— Знаю. Я все знаю, Вэл.

— Все очень плохо, да?

— Все, кроме тебя, Вэл.

— Они следят за мной?

— Не стоит так нервничать, Вэл. В конце концов, они следят за всеми, это их стихия. Почему же они должны делать исключение для такого очаровательного объекта? Если не за тобой, то за кем же?

— Ты сбился с телеграфного стиля.

— Давай поедим. Там полный стол жратвы.

— Как-нибудь в другой раз. Мне надо смываться. И как можно быстрее.

— Тебе, наверное, не надо было появляться здесь?

— Мне не надо было появляться в Буэнос-Айресе.

— Только об одном, — что пора уходить. Именно сейчас, когда самое время выстирать куртку.

— Пока я рядом, ничего плохого с тобой не будет.

— А бывает еще ближе?

— Бывает. Но тебе надо уходить.

— Я тебя люблю, Вэл!

— Нет, милый, это я тебя люблю.

— А ты в меня влюблен. Кажется…

— Не вижу принципиальной разницы.

— Потому что ты остолоп.

— Скажи мне еще что-нибудь приятное.

— Ты самый красивый официант из всех, кого я видела.

— Но не самый умелый.

— Ты появился в моем номере, как герой оперетты Кальмана.

— Как герой мюзикла Бернстайна.

— Не вижу принципиальной разницы.

— Потому что ты провинциалка.

— Про Ваньку Жукова слышал?

— Тогда забери меня, дедушка, обратно! Пожалуйста!

— Потерпи, Вэл, осталось немного.

— Я уже натерпелась.

— Я знаю… — он посмотрел на часы. — А теперь обними меня крепко-крепко и дай свое ухо. Я тебе скажу кое-что не для ЦРУ.

Я привстала на цыпочки, уткнувшись макушкой в его подбородок, обняла этого свалившегося на меня, как подарок за все перенесенное и выстраданное, мужчину так крепко, как только могла, и вдруг представила себе, что все это — просто сон, обычный сон.