КГБ в смокинге. Книга 1

— В голову и сердце.

— С любовью не шутят, родной…

Волендам. Отель «Дам»

Все дальнейшее происходило так, словно меня положили на больничную койку, подключили к кислородному баллону, в кислород поддали немного наркотика и превратили происходящее в милый, нестрашный сон, когда знаешь, что ты сама, хоть и являешься не только свидетельницей, но и реальной претенденткой на малопочетное звание покойницы, можешь в любой момент проснуться целой и невредимой в собственной постели.

Впоследствии Юджин сказал мне, что именно тогда он всерьез опасался за мою психику.

А происходило вот что.

Усадив меня в кресло и набросив мне на плечи плед, Юджин достал из внутреннего кармана куртки плоскую посеребренную флягу, наполнил треть стакана янтарно-желтой жидкостью, сунул мне напиток в руки, сказав почему-то с грузинским акцентом «Пей до дна!» и открыл дверь. Последующие события я воспроизвожу со стенографической точностью, но без личных комментариев, поскольку не смогла бы тогда осмыслить даже задачку на два действия.

Первым в комнате показался как-то разом осунувшийся Аркадий. Его пальцы были сплетены на затылке, да и весь вид бравого ликвидатора оставлял, как говорится, желать. За Аркадием, на некотором расстоянии, в комнату вошел официант с пистолетом. Тот самый, которого один из легионеров буквально пару часов назад пнул ногой в корму и который ползал на коленях по полу номера Мишина. Официант протянул Юджину пистолет, затем кивнул на лежащего Тополева и спросил:

— Ясно… — официант скосился на меня, сказал на прекрасном русском: «Привет, подружка!», потом поднял с пола веревки, коротким тычком заставил Аркадия принять вид буквы «Г», с неподражаемым изяществом стянул вместе руки и ноги легионера и, свалив его вторым тычком на диван, направился в ванную.

— Это… кто? — спросила я Юджина, когда дверь за официантом закрылась.

— Мы вместе, Вэл. Ты и я.

— А он? Он… он убийца, Юджин! Он убивал людей.

— Я знаю, родная. Я все знаю.

— Но тогда почему?..

— Нет. Я не могу. Это похоже на лак для волос.

— И все же выпей. Этот лак употребляют свыше ста миллионов американцев. Даже по утрам. Ничего у тебя от него не слипнется.

— Что с нами будет, Юджин?

— Американцы говорят так даже по пути в морг.

— На то они и американцы.

— Ты меня успокаиваешь?

— Я тебя люблю. Очень.

— Ты бы мог вынести из моего номера всех посторонних и повторить это еще раз?

— Так чего же ты ждешь?

— Твоего школьного друга.

— Вэл, у меня к тебе огромная просьба.

— Ты не спрашиваешь даже, какая именно?

— Но обаятельный, правда?

— Правда.