Ходячее недоразумение в академии Примы

Тем временем дед подсунул нагу бумаги, а то, что это был именно наг, я догадалась, вспомнив мамины сказки, и тот под шуточки-прибауточки деда быстренько все оформил.

— Ну все, пошли за багажом, — выстукивая тростью, позвал нас он, направляясь на выход.

— Глеб! — внезапно окликнул нас Сушайсаш. — А ты случайно родственницу, — он кивнул на меня, — привез не в академию поступать?

— За этим и привез. А что, с академией что-то не так? — дед даже сделал несколько шагов назад.

— С академией все так, но с тех пор, как лет пять назад сменился ее ректор, прием документов оканчивают за две недели до начала занятий. Не понравился ему аврал первых дней учебы, когда накладки были и с заселением первокурсников, и с учебным планом. 

— Так получается, сегодня последний день? — воскликнула мама, с осуждением глядя на деда.

— Так откуда же мне было об этом знать? Я вообще последние семь лет на Приме не появлялся, — открестился от возможных обвинений дед и обратился к смотрителю. — Спасибо, Суш! Прямо сейчас и отправимся туда.

— Да, поторопитесь. До конца приемного дня осталось всего два часа.

И мы поторопились. Но уже в самых дверях дед снова обернулся и спросил:

— А кто там сейчас ректор?

— Александр Миргородский.

После упоминания этого имени брови деда в удивлении поползли вверх, а мама отчего-то споткнулась, но когда я перевела на нее взгляд, она снова была собрана, лишь в глубине глаз поселилась задумчивость. 

И мы вышли из зала прибытия в другой просторный зал, из которого вели еще несколько дверей. Как оказалось, это был зал ожидания. Из него мы попали в зал приема багажа, где находились немного другие пентаграммы, а уже оттуда на улицу.

Я бы с удовольствием рассмотрела все более подробно, но мы торопились, и мое знакомство со зданием порталов параллельностей получилось смазанным. Но я дала себе слово как-нибудь зайти сюда еще раз и рассмотреть все более внимательно. 

Здание порталов параллельностей стояло на большой площади и было окружено фонтанами и цветниками. А потому, когда мы вышли на его ступеньки, у меня дух захватило. При создании всего этого великолепия явно не обошлось без магии. Я бы надолго зависла и у переливавшегося всеми цветами радуги хрустального фонтана с изображением тритонов и русалок, и у поющей цветочной композиций, и уж точно попробовала бы разноцветное мороженое в уютном кафе на краю площади, но…

— Варя, прикрой рот. Ты и сама не в деревне выросла, — тихо попеняла мне мама, вышагивая рядом с видом королевы, вернувшейся из изгнания.

Рот я, конечно, прикрыла, но глазеть не перестала.